Нас предупреждали - Челси Ичасо

Я ползком пробираюсь к входу в подпол, не обращая внимания на боль в ноге. Шума от меня столько же, как от большого кабана, шарящего по кустам, и Бьянка тут же устремляется ко мне через заросли, размахивая ножом направо и налево.

Добравшись до стальной двери, я ощупываю ее края в поисках какой-нибудь задвижки. Нахожу ручку и дергаю, но дверь не поддается. Я снова лихорадочно пробегаю пальцами по поверхности и на этот раз нащупываю шпингалет. Отодвигаю его и снова тяну за ручку.

Дверь открывается.

Я падаю в грязь и заползаю внутрь, оказавшись в полнейшей темноте. Бьянка продолжает рубить ножом листву, подбираясь все ближе. С помощью фонаря она быстро поймет, куда я подевалась. Мне остается лишь двигаться вперед, вглубь этого тесного и грязного подвала.

– Иден, – шепчет она, и у меня по спине пробегает дрожь. Ее фонарик выключен, но она здесь, вместе со мной.

Я останавливаюсь и ложусь на живот, чтобы максимально слиться с поверхностью. В воздухе висит густая вонь: к сырости и плесени примешивается тошнотворно-сладковатый запах гниения. Моя щека прижата к влажной, отвратительно пахнущей земле, и мне приходится сдерживать рвотные позывы.

Бьянка щелчком включает фонарик, и у меня сдавливает грудь. Луч пляшет по помещению, освещая кирпичи, трубы и кучи грязи.

Когда он находит меня, Бьянка издает рык. Я снова встаю на четвереньки и проползаю между двумя столбами, пытаясь оторваться от нее.

Она несется в мою сторону, как гигантский грызун.

– Иден! – кричит она.

Я спешу вперед, но спрятаться здесь негде. Я не останавливаюсь, ее дыхание у меня за спиной придает сил для рывка. В условиях нулевой видимости я не могу двигаться на максимальной скорости, иначе рискую врезаться в столб. Чувствую, как земля трясется, когда она, кряхтя, подползает ближе и взмахивает ножом. Лезвие задевает подошву моей кроссовки. Лягнувшись, ударяю ее ногой. Она взвизгивает, и я устремляюсь на четвереньках вперед, пытаясь создать отрыв.

Она не сразу пускается в погоню. Я слышу, как она не то скребется, не то роется где-то. Наверное, я выбила у нее из руки фонарик. Его луч либо погребен в строительном мусоре, либо погас. А значит, Бьянка так же слепа, как и я, – по крайней мере, пока не найдет его.

– Эй, Бьянка! – кричу я ей. Может, это глупая затея, но, если я заставлю ее забыть об этом фонарике, мы будем на равных. Не считая ножа.

Я подумываю рвануть обратно, пока она ничего не видит. Это может быть рискованно, но, если я пройду мимо нее с ее ножом, то смогу запереть ее здесь. Копы наверняка уже там. Я смогу удерживать дверь закрытой, пока они меня не сменят.

Надо попытаться. Начинаю разворачиваться, и тут луч света ударяет в столб передо мной, прежде чем снова устремиться в пол. Вот черт. Теперь мне ни за что не пробраться мимо нее без борьбы.

Я поднимаю кусок бетона и запускаю им в ее сторону. Он пролетает мимо, лишь разозлив ее еще сильнее и придав сил. Я продолжаю двигаться вперед, пытаясь найти столб, за которым можно спрятаться. Если мне попадется еще один кусок бетона, возможно, получится нанести достаточно сильный удар, чтобы она притормозила.

Луч скачет передо мной, на этот раз выхватывая из темноты камень. Я поднимаю его и на ходу перехватываю поудобнее. Только это не камень, с содроганием понимаю я. Это кость.

Сначала я едва не роняю ее: настолько мне отвратительна мысль о том, что я держу в руках что-то мертвое. Но потом вспоминаю, что тут Бьянка Нильсен с ножом… против меня.

Я ощупываю поднятую кость – она короткая и тонкая. Хлопаю по земле в поисках других костей. Может, это скелет опоссума.

Но чем больше я шарю вокруг, тем длиннее становятся кости. Слишком длинные для опоссума или енота. Потом мои пальцы неожиданно натыкаются на большой круглый предмет. Нащупав маленькие отверстия, я понимаю, что это не камень. Нет, я только что заползла на человеческий скелет.

Я делаю резкий вдох. Эти останки не принадлежат Николасу или одной из жертв: их тела были найдены и преданы земле. Тогда кто же это?

– Иди сюда, Иден! – рычит Бьянка, бешено размахивая ножом и чиркая им по трубе.

Свет ее фонарика снова прыгает по куче костей, освещая темный предмет, который совсем слился бы с землей, если бы не нашитые на нем яркие цветные буквы. К тому времени, как я успеваю разобрать надпись, луч фонарика проскакивает в опасной близости от меня.

Отшатнувшись, я начинаю лихорадочно соображать. Надпись состоит из двух букв: SF. Предмет – черная бейсболка. Я испытываю смесь растерянности и ужаса, а потом меня накрывает оглушительной волной горя. Этот человек, чье тело было брошено в подполе особняка подобно мусору, – мой отец.

Я непроизвольно вскрикиваю.

Бьянке этого достаточно, чтобы определить мое точное местоположение. Нас разделяют несколько футов, она устремляется ко мне на всех парах, светя фонариком мне в глаза.

– Иди сюда, Иден! – снова кричит она. – Я просто хочу помочь! Помочь тебе отправиться к отцу!

Меня переполняет злость, затмевая все остальные эмоции. Именно эту часть истории Бьянка отказалась рассказывать. Ее последняя тайна. Причина, по которой ей пришлось купить эту землю. Дело всегда было не только в ноже. В действительности, она решила стереть это место с лица земли, потому что спрятала здесь тело моего отца.

Бьянке приходится переложить фонарик в нерабочую руку, чтобы вооружиться ножом. В этот момент я вытаскиваю из кучи самую длинную кость.

Женщина бросается на меня, и я бью что есть сил. Удар попадает в цель с тошнотворным звуком.

Рухнув на землю, Бьянка выпускает фонарик. Прокатившись по полу, он освещает столб в центре лаза.

Не теряя времени, я просто хватаю фонарь и ползу с максимальной скоростью, которую мне позволяет развить травмированная нога. Слезы начинают капать из глаз, из носа течет. Между всхлипами я со свистом втягиваю воздух, испытывая острый недостаток кислорода. Мои ноги и руки начинает покалывать, и я почти перестаю их ощущать при движении. Я так громко рыдаю и так быстро двигаюсь, что не могу определить, преследует меня Бьянка или нет.

Добравшись до двери, я выкарабкиваюсь наружу и не останавливаюсь, пока не оказываюсь в кустах. Они царапают мне руки и лицо, почти срывая одежду с тела.

Когда я выбираюсь из зарослей, меня встречает слабый свет луны и такая холодная тишина, что, кажется, я сейчас покроюсь изморосью. Я не знаю, в какую сторону двигаться дальше. Меня одолевают