Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Николаевич Животов

– Позвольте, ваше превосходительство, теперь мне спуститься с Ивановым, – обратился к нему Ягодкин, принимая фонарь.

Густерин не протестовал; слабость и шум в ушах усилились, так что в таком состоянии пытаться опять спуститься было небезопасно.

Ягодкин и за ним Иванов быстро исчезли в подземелье.

Прошло около четверти часа, когда наконец из отверстия высунулась голова Иванова.

– Мы нашли несколько ящиков. Берите…

И он просунул первый ящик, за ним второй, третий, четвертый. Прошло опять более четверти часа. Наконец Ягодкин и за ним Иванов поднялись.

– Там тяжелая, железная дверь с массивным висячим замком. Без слесаря ее открыть невозможно. Кроме того, есть круглое отверстие в земле, в которое можно ползком пролезть. Из отверстия слышен свежий воздух, так что несомненно из этой дыры есть выход наружу и несомненно также, что этим выходом бежал Макарка. В погребе никого нет и, кроме этих ящиков, там ничего больше не осталось.

– Что же вы думаете делать с дверью и с той дырой?

– Дверь необходимо взломать, а круглое отверстие всего лучше исследовать снаружи; оно идет на незначительной глубине, так что раскопать его не трудно, а забираться в отверстие ползком очень рискованно: злодей может нарочно завалить наружный выход…

– Верно! Необходимо немедленно приступить к раскопкам. Господин пристав, – распорядился Густерин, – пригласите человек двадцать землекопов.

– Давайте вскрывать ящики. Может быть, в этих ящиках мы найдем какие-нибудь указания.

Следователь составил протокол наружного осмотра ящиков, числом пять. Все деревянные, разных размеров, с внутренними замками, довольно тяжелые.

Начали вскрывать. Первый ящик оказался набитым процентными бумагами и пачками кредитных билетов.

– Ба! Да здесь целое состояние! Тысяч на сто, если не больше.

– Макарка получил ведь пятьдесят тысяч наличными приданого за дочерью Петухова. Эти деньги подлежат возврату Петухову или его наследникам.

Второй ящик был вскрыт, и в нем нашли толстую связку документов. Десятки паспортов, разных удостоверений, открытые листы.

– Все это нужно тщательно пересмотреть, – заметил следователь, – и занести в протокол.

– Постойте! Вот паспорт Макара Синева! Это известный разбойник Поволжья, убийца красавицы-дочери одного помещика, Нади Поршевской. Неужели Макарка и есть этот самый Макар Синев?!

– Весьма возможно. Но что это за дело об убийстве Нади Поршевской?

– Возмутительное дело. Синев похитил Надю, которой тогда только что исполнилось восемнадцать лет, и ночью увез ее с собой в низовье Волги. Родители подняли тревогу, поставили полицию на ноги, но розыски ни к чему не привели. Спустя полгода Надя вырвалась из плена злодея и вернулась в дом родителей; она рассказала полиции, где и как Синев скрывается, указала места его стоянок и подробно сообщила о своем шестимесячном пребывании в плену; Макар Синев клялся ей в любви, обещал начать новую жизнь, молил полюбить его, но он был ей противен и страшен так, что она ждала только случая бежать. Благодаря указаниям девушки, шайка Синева почти вся была истреблена и переловлена. Один Синев успел бежать и бесследно пропал в окрестностях Казани. Об нем стали уже забывать, как вдруг страшное злодеяние заставило всех ужаснуться. Надя Поршевская, объявленная невестой соседнего помещика, однажды утром была найдена в своей квартире с перерезанным горлом. Судя по жестокости и силе нанесенных ран, не было сомнения, что Надя сделалась жертвой мщения злодея. Ее роскошная золотистая коса была отрезана, а палец с обручальным кольцом отрублен. То и другое исчезло. После этого варварского убийства никто ничего не слышал уже более о Синеве, и память о его шайке скоро изгладилась. Только в деревнях можно слышать имя Макарки Синева, которым бабы пугают ребятишек.

– Значит, Синев – настоящая фамилия мнимого Куликова?

– Да, он родом из Пермской губернии, местный мещанин; его еще мальчиком отдали на уральские прииски, где он и превратился в закоренелого злодея.

– Видите, личность Макарки-душегуба начинает выясняться.

– Разумеется, это только предположения, но поищем еще, давайте третий ящик.

Вскрыли третий ящик, в котором оказалось множество ценных вещей.

Четвертый ящик, раскрытый под яркими лучами полуденного солнца, совершенно ослепил присутствовавших и заставил их жмуриться. Бриллианты загорелись всеми цветами радуги.

– Батюшки, – воскликнул Густерин, – да ведь это бриллианты графа Самбери!

– Да, да, посмотрите, тут все фамильные сокровища графа, похищенные при убийстве камердинера!

– Так вот кому достались плоды преступления Антона Смолина. Бедняга теперь идет на каторгу, а его главный сообщник кутил по «салошкам» и душил Петухова с дочерью! И почему он не выдал Макарки? Может, его участь тогда значительно смягчили бы!

– Неизвестно только, как эти бриллианты достались Макарке!

– Не забывайте, ваше превосходительство, – перебил Ягодкин, – что буфетчик видел своего хозяина с каким-то господином всего в крови. Это было в день убийства камердинера! Едва ли можно сомневаться, что смертельная рана камердинеру нанесена опытной рукой Макарки, а второй господин в крови был, по всей вероятности, Антон Смолин.

– Или лакей Игнатий?

– Если лакей Игнатий, то Антон совсем ни при чем и пошел на каторгу невинно!

– Посмотрим. Можно будет и вернуть его, если точно окажется.

– Ну, господа, пятый ящик.

Когда слесарь приподнял крышку пятого ящика, все отшатнулись и онемели от удивления. В ящике лежал большой портрет красавицы Нади Поршевской, толстая золотистая коса и в небольшой баночке со спиртом палец с обручальным кольцом. Тут же находилась связка каких-то писем и браслет с бриллиантами. Читатели помнят, что зять Петухова, еще недавно пересматривая свои ящики, не открыл этого ящика и только произнес перед ним загадочный монолог, обвиняя «ее» в своей погибели. Теперь значение этих таинственных восклицаний объяснилось.

Задумчиво смотрел Густерин на раскрытый ящик.

– Да! Разгадайте вот человеческую натуру подобных Макарок-душегубов! Поднимает руку, чтобы зверски умертвить неповинную девушку, и в то же время бережно хранит сувениры!

– Однако что же будем делать с дверьми погреба в подземелье? – спросил следователь.

– Необходимо открыть его.

– Ваше превосходительство, – обратился к Густерину Иванов, – позвольте мне пролезть в отверстие подземелья с наружным выходом. Я возьму конец веревки и, если мне станет худо, дерну ее, тогда вы тащите меня за другой конец. Раскопки будут очень продолжительны.

– Если вы хотите… Я не вправе дать вам такое поручение, но если ваша добрая воля…

– Нужно спросить заключение доктора, – сказал следователь.

– Я совершенно здоров.

– Ну, если здоровы и непременно желаете – с Богом!

Иванов почти обрадовался и через минуту был в подземелье. Он завязал веревку себе на поясе и передал другой конец Ягодкину.

– Вы не откажетесь?

– Еще бы! Можете быть покойны. Если веревка окажется короткой, мы привяжем другой конец. Одно только! Если почувствуете духоту, немедленно давайте сигнал, иначе мы не успеем вас вытянуть, и вы задохнетесь.

Ягодкин помог