Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

Все из-за Мэлвина гребаного Ройяла…

И безопасность лишь малая часть того, чего он нас лишил. А ведь есть еще будущее: боязнь Ланни ехать в колледж, потому что ее всегда будут знать как дочь серийного убийцы. Ужас Коннора – вдруг он вырастет таким же чудовищем, как Мэлвин. Моя неготовность отказаться от «Сайко патрол».

– Я больше тебе не позволю вмешиваться в нашу жизнь, – говорю я ему. – С твоей ролью в ней покончено. Запомни раз и навсегда: нам без тебя хорошо. Просто потрясающе. Коннор – чудесный мальчик, умный, деликатный и заботливый. Ты всегда волновался, что он вырастет мягкотелым, но он крутой! Гораздо круче, чем был ты. Он хочет стать архитектором или психотерапевтом, а может, писателем. И в любой из этих профессий он будет великолепен. Этот ребенок прошел через такое, с чем дети вообще не должны сталкиваться, и стал по-настоящему сильным. А Ланни… Ты пришел бы в ярость, встреть ты ее сейчас. Она чуть ли не каждую неделю меняет цвет волос. Носит безразмерные вещи и красит ногти черным. Гордится своими убеждениями. Она тоже умная. Попала в колледжи, о которых ты и помыслить не мог, и обязательно поедет в один из них. У нее будет невероятная жизнь. Ты хотел вырастить ее тихой и покладистой, какой была я. Но знаешь что? Она ничего не боится. У нее на все есть свое мнение, и она не стесняется его высказывать. Она безгранично предана своему брату, своим друзьям, мне и Сэму… Кстати, о Сэме: он удивительный отец. Их настоящий отец. Он, а не ты. Чтоб ты знал: он усыновил их. Он слушает их, поддерживает, направляет. Он любит их. Любит по-настоящему, а не притворяется, как ты. Они не реквизит, который он использует, чтобы выставить себя в лучшем свете. И вот еще: он чертовски хорош в постели. Мне никогда не надоедает секс с ним.

Я понимаю, что плачу, но это счастливые слезы. Слезы облегчения. Такие, что подступают, когда совершается нечто грандиозное.

– Поэтому знаешь что, Мэлвин? Мы отлично справляемся без тебя. Ты нам не нужен. И никогда не был нужен. Я бы пожелала тебе гореть в аду, но мне плевать на тебя. Ты больше не играешь роли в нашей жизни.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу.

Мне вспоминается технический сарайчик на дальнем краю кладбища, и я решаю дойти до него пешком, а не ехать на машине. Пользуюсь возможностью подышать свежим морозным воздухом, покалывающим легкие. Подойдя к сарайчику, вижу там пожилого мужчину, разгружающего мешки с мульчей. На нем поношенная бежевая куртка и шляпа в клетку; лицо морщинистое и смуглое после многолетней работы под открытым небом.

– Простите! Добрый день, – обращаюсь я к нему.

Он прерывается и поднимает голову, а потом выпрямляется, потирая спину.

– Вы здесь работаете? – спрашиваю я, хоть это и так ясно по бейджу у него на куртке.

Мужчина кивает:

– Ага. Я Каллум. – Он протягивает мне руку.

– Здравствуйте, Каллум. Я Гвен, – говорю я, пожимая ее. Ладонь у него грубая и мозолистая. Неудивительно, с учетом его рода занятий. – Можно задать вам пару вопросов насчет могилы?

Он морщит лоб:

– Какие-то проблемы?

– О нет, нет, ничего подобного. Я не собираюсь жаловаться или поднимать шум. – Я пытаюсь сообразить, как лучше объяснить ему ситуацию, не слишком откровенничая. – Меня просто кое-что интересует. Могила с номером 820724. Вы знаете, где она находится?

Секунду он молчит.

– В седьмом секторе. Серый камень, без гравировки, вертикальный.

Я вспоминаю служащую похоронного дома, на каждом шагу пытавшуюся продать мне что-нибудь подороже. Мой ответ на все ее вопросы был неизменным: самое дешевое. Я бы выкинула его труп гнить на свалке, если б такое позволялось.

Киваю в ответ:

– Он самый. Удивительно, что вы так сразу вспомнили…

Мужчина пожимает плечами:

– Я копал тут могилы, когда вас еще на свете не было. А эту помню потому, что в безымянных могилах хоронят не самых приятных людей. Не то чтобы меня это интересовало – работу я все равно менять не собираюсь…

Тут он совершенно прав.

– И вы не знаете, кто там похоронен?

Мужчина качает головой:

– Не-а, мэм. Понятия не имею.

– Уверены? Имени нет ни в каких записях?

Он снова качает головой:

– Все архивы хранятся в офисе.

– И вам никогда не было любопытно?

– Моя работа не в том, чтобы интересоваться. Я ухаживаю за могилами и за территорией. Мы все дети Божьи, и неважно, кто что при жизни натворил.

Интересно, передумал бы мой собеседник, узнав, что в этой могиле лежит мужчина, пытавший и жестоко убивший больше десяти девушек?

– Вы не замечали, чтобы кто-нибудь уделял этой могиле особое внимание?

Каллум берет со скамейки у сарая бутылку с водой и делает глоток, обдумывая мои слова.

– Время от времени приходила одна дамочка, но потом перестала.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы сообщили о ней агентам ФБР, когда они приезжали?

Мужчина хмурится, явно сбитый с толку:

– Агенты ФБР?

Я киваю:

– Они были здесь пару месяцев назад.

Он трясет головой:

– Я тогда не работал. Моя дочь год назад родила. Преждевременно. Ребенок долго пробыл в реанимации. А я взял отпуск, чтобы сидеть с остальными ее детьми. Вернулся недели три назад.

– Как у них дела – у вашей дочки и ее малыша?

Его лицо сразу смягчается.

– Он самый милый мальчуган из всех, что я видел. Конечно, я всех своих внуков люблю. Но этот нас малость напугал, хотя в конце концов и выкарабкался. Через месяц ему исполнится год.

– Вашей дочери повезло, что у нее есть вы, – говорю ему.

Мужчина улыбается:

– Чего не сделаешь ради детишек.

– У меня их двое. Так что я прекрасно вас понимаю.

– А сколько лет? – спрашивает он.

– Семнадцать и пятнадцать. Девочка и мальчик.

Каллум улыбается:

– Скоро вылетят из гнезда…

– Не уверена, что готова к этому.

– Это как орлица ставит птенцов на крыло. Раз они улетают, ты хорошо сделал свою работу.

От этого сравнения у меня наворачиваются слезы.

– Спасибо вам, – негромко говорю в ответ.

Мужчина смеется:

– Остается надеяться, что в свое время они вернутся с собственными птенчиками. Я вам вот что скажу: лучше внуков нет ничего на свете.

До сих пор я ни разу не заглядывала дальше поступления Ланни в колледж. Даже не задумывалась, что будет потом. О времени, когда они с Коннором заведут собственных детей. Но сейчас эта возможность вдруг становится реальной. У них будут дети, если они захотят. Будет то будущее, какого они пожелают.