Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

Линь Фэнчун еще больше удивился.

– Зачем?!

Подозреваемый горько усмехнулся:

– Узнал, что у Мэн Цзяньи серьезные проблемы с сердцем. Хотел ночью пробраться в номер, выскочить на него в маске Смерти – пусть бы помер от страха. Полиция бы записала: острый инфаркт. Они ведь мою мать точно так же запугали до сердечного приступа. Как по мне, справедливая расплата за грехи.

– И что, довел план до конца? – спросил Линь Фэнчун.

– Нет… Честно, чуть сам не помер со страха. – С этими словами Хуан Кэцян передернулся. – Дул жуткий ветер, я кое-как добрел до «Хупаньлоу» и вижу – здание мрачное, ну вылитый склеп. Обычно даже в самой скромной гостинице хотя бы в вестибюле свет оставляют, а тут сплошная чернота. Аж жутко стало. Я обошел здание, долго не решался войти, все светил фонариком в окна. Когда посветил в большую комнату в восточном конце, подул такой сильный ветер, будто сам дьявол дышит. Луч фонарика плясал, я смутно различал, что внутри, – мне показалось, комната большая и пустая. Это, наверное, и была та злополучная караоке-комната. Я направил луч фонарика вниз – и чуть на месте не рухнул…

Слушая его дрожащий голос, все в допросной покрылись мурашками.

– Этого зрелища я никогда не забуду, – говорил Хуан Кэцян. – Стоит только закрыть глаза, кошмар оживает в памяти: весь пол усеян трупами, среди них был и Мэн Цзяньи… Страшнее всего выглядели два тела у двери: старик, спиной упершийся в дверь, сидел с ножом в животе, а рукоять зажата в руке другого человека; тот, кто его заколол, обмяк у старика на груди. Я этих двоих знаю: первый – актер, его часто показывали по телевизору, снимался в рекламе их продукции, а нож вонзил Мэн Жуху, тот самый, что меня избил. – Хуан Кэцян, рассказывая, еще и показал руками: – Вот так обеими руками вогнал нож в живот старика. Как же он был жесток…

Го Сяофэнь и Чу Тяньин переглянулись. Это была новая, ранее неизвестная информация.

– Знаете, говорят, бывает такой сильный страх, что, кажется, даже душа покидает тело, и остается лишь оболочка, – продолжал Хуан Кэцян. – Вот так я тогда себя и ощущал. Ветер ревел, хлестал по ушам, холод вцепился в нутро… А потом фонарик задергался, то и дело вспыхивал, пока не сдох. Эти вспышки и вытащили меня из оцепенения. Я понял: неважно, кто помог мне отомстить, но, если я останусь здесь сегодня ночью, на месте убийства, точно не отмоюсь от ложных обвинений… Нужно было срочно валить. И я рванул прочь что было сил, спотыкаясь, падая, все время казалось, будто кто-то хватает за щиколотки… Несколько раз не удержался и кувыркнулся, еле добрался до своей гостиницы, схватил вещи и побежал дальше. Бежал всю ночь, не чувствуя усталости. Только на рассвете поймал машину. Не знаю, как я не умер той ночью – ни от страха, ни от холода, – настоящее, мать его, чудо.

– Помнишь, сколько человек лежало в той комнате? – спросил Линь Фэнчун.

Хуан покачал головой.

– Да я от страха одеревенел, разве до счета было?

– Ты сказал, Мэн Жуху обмяк на груди старика, – уточнила Го Сяофэнь. – Вспомни, у него на затылке была рана? Может, на полу валялась разбитая пепельница?

– Этого я не разглядел…

– Подумай хорошенько, – строго сказал Чу Тяньин.

– Не могу вспомнить, – покачал тот головой.

– Не можешь, говоришь? – резко бросил Чу Тяньин. – Значит, убийца – ты!

– Да, с радостью бы сам прикончил этих ублюдков, – краснея и задыхаясь, ответил Хуан Кэцян, – вот только не я это сделал! Если хотите все на меня повесить, я ничего не смогу сделать! А по мне, так во всем виноваты их проклятые зеркала, они явно излучают какую-то заразу – вот все и обезумели, поубивали друг друга!

– Увести его! – приказал Чу Тяньин.

Двое полицейских подошли, взяли допрашиваемого под руки и повели к двери.

На пороге Хуан Кэцян обернулся и посмотрел на Линь Фэнчуна:

– Скажите мне, офицер, вы когда-нибудь выигрывали?

– К чему ты клонишь? – не понял Линь Фэнчун.

– Я вот за всю жизнь ни разу не выигрывал. С самого детства не везло. Учеба не давалась, все время ходил полуголодный, школу окончил – пошел на завод, потом попал под сокращение, открыл табачную лавку, а ее все время грабили, начал водить такси, но выручки едва хватало. Вы жалуетесь, что на личную жизнь времени нет, а я вот женился, да жена ушла к тому, у кого больше денег. Потом я решил: раз уж во всем проигрываю, так хоть стану достойным сыном, принялся ухаживать за матерью, кроме мелких подработок, ничем и не занимался больше. И вот как-то увидел объявление о лекции, отправил мать послушать про здоровье, а они ее погубили… – Голос Хуана сорвался. – Я ведь обычный человек, простой, мы никогда не выигрываем. Выигрывают такие, как компания «Цзяньи»! Думаете, раз они умерли, то проиграли? Ошибаетесь, они все равно выиграли. И будут выигрывать дальше…

Смотря ему вслед, Го Сяофэнь тихо сказала:

– Не похож…

– О чем ты? – переспросил Чу Тяньин.

– Не похож он на убийцу, – ответила она.

– То есть «не похож»? А по-моему, перед нами самый настоящий убийца, – холодно отрезал Чу Тяньин.

– Начальник Чу, – вмешался капитан Линь, – я согласен с Го Сяофэнь. Подумай сам: если Мэн Жуху заколол Ли Цзяляна и умер у него на груди, кто тогда передвинул тело Мэн Жуху? И зачем ударили его по затылку пепельницей? Вдобавок как убийца выбрался из комнаты, где и двери, и окна были заперты изнутри? Пока на эти вопросы нет ответов, объявлять Хуан Кэцяна убийцей – чересчур поспешно.

– Ничего поспешного не вижу, – твердо произнес Чу Тяньин. – На данном этапе расследование можно считать завершенным. Все ясно, пора ставить точку.

– Чу Тяньин, – Го Сяофэнь пристально смотрела на него, – ты сегодня на себя не похож. Раньше ты был хладнокровен, рассудителен, не упускал ни одной детали… А теперь, похоже, спешишь – хочешь как можно скорее найти виновного, чтобы Сымяо не была под подозрением? Влюбился и ради нее готов обречь невиновного на страдания. Так не должен поступать настоящий полицейский… Ты устал, Чу Тяньин. Давай хоть чуть-чуть отдохнешь.

Чу Тяньин, весь на нервах после ночной поездки, с воспаленными глазами, на мгновение замер, услышав колкие слова Го Сяофэнь, затем мрачно усмехнулся.

– Не буду с тобой препираться. Сейчас же распоряжусь привести бумаги в порядок, подготовиться к закрытию дела и снять оцепление с гостиницы «Хупаньлоу»… – Договорив, он стремительно покинул допросную.