Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

К полудню они добрались по северному склону горы Иоахима до зоны альпийских лугов. Шагали молча. Слышалось только их прерывистое дыхание. Фрида шла наравне с другими, упорно пробираясь все утро по глубокому снегу, будто всегда только этим и занималась. Макс выглядел даже разочарованным, поскольку не мог сказать: «Я же предупреждал, чтобы не брать ее с собой». Она стойко держалась и за полдником с аппетитом ела колбасу с хлебом. И еще морковь на десерт. Собирались прошлой ночью наспех, а посему о разносолах не могло быть и речи.

– Надеюсь, вы взяли достаточно еды? – спросил Радок.

Макс взглянул на него, держа в руках наполовину съеденную морковь.

– Хватит примерно на неделю, если будем экономно расходовать ее. А воды кругом сколько хочешь.

– Хорошо, – проговорил Радок, считая, что их путь не займет больше времени.

После полудня им пришлось снизить темп. Они уже были в зоне альпийских лугов, вознесшейся над городами и долинами. Снег здесь доходил до пояса. Сильное послеполуденное солнце постепенно растапливало его. Одежда Радока промокла насквозь, а сапоги, которые он взял в лавинной хижине, начали пропускать воду, но смазать их было нечем. Зато им не надо было теперь подниматься по горной круче. Они шли по ровному полю. И единственное, что затрудняло их продвижение, – это глубокий снег. Здесь, выше границы леса, было так чисто и светло, что Радок как бы забыл на время о выпавших на них с Фридой невзгодах, о том, что они бегут, чтобы спасти свои жизни и жизни миллионов других людей.

Они мало говорили во второй половине дня, словно не решаясь нарушить расстилавшуюся вокруг тишину. Им удалось еще засветло добраться до второй из известных Максу высокогорных хижин, принадлежавших Альпийскому обществу. Ими пользовались практически только в летнюю пору, на зиму же их закрывали на запор. Это были примитивные строения с единственной жилой комнатой, в которой стояли койки и, как правило, печка. И эта хижина, названная «Магдаленой», не составляла исключения. Зайти внутрь оказалось не столь уж сложно. В углу комнаты, куда они вошли, примостилась печка с запасом дров, вдоль стен разместились койки, а в середине – обеденный стол.

– Надеюсь, мне не придется этой ночью слушать возню молодых любовников, и они, слава богу, дадут мне поспать наконец, – пошутил Макс.

Фрида покраснела, и только теперь, видя вблизи ее лицо, Радок понял, как тяжело дался ей этот переход, хотя она и скрывала всячески, что устала. Нагрузка явно была чрезмерной для нее. А ведь прошел-то всего один день. Что же будет с ней после недели такого пути? Радок впервые подумал, что Макс, пожалуй, был прав, когда возражал против того, чтобы брать с собой женщину. И еще он осознал, тоже в первый раз, что у него нет выбора. Он не мог оставить ее. Не мог идти дальше без нее. Ибо стал пленником своей любви.

Радок с Фридой попытались было устроиться на одной узкой койке, но ему хотелось вытянуться, строить спокойно планы отмщения, и он залез на верхнюю койку. Фрида вроде бы сразу заснула, а Радок все лежал на спине, обдумывая, какой капкан поставить ему для этих тварей, которые гонятся за ними.

Погрузившись в конце концов в глубокий сон без сновидений, позволивший его мускулам хоть немного расслабиться, Радок вскоре, однако, проснулся внезапно от какого-то хныканья. Сначала он не мог понять, что происходит. Но потом вдруг до него дошло, что с Фридой, видимо, не все в порядке. Свесившись сверху, он разглядел в полумраке свою возлюбленную. Девушка, сидя на краю койки, снимала осторожно шерстяные чулки, под которыми скрывались потертости. Отдирая запекшуюся кровь, она тихо стонала.

Радок не стал ее трогать или окликать. Фрида ждала этих тихих ночных часов, чтобы осмотреть волдыри на ногах, и он не стал ей мешать.

Хартман, голый, сидел на краю кровати. Чувствовал он себя ужасно. Поскольку понимал, что потерял буквально все. И что все ускользало от него. А может быть, он ничего не умеет? И не был никогда настоящим оперативником, а его успехи объясняются исключительно тем, что он имел дело только с любителями или дураками? Радок и эта сучка Фрида все время опережают его на один шаг. И в чем заключается этот шаг, Хартману так и не удалось ни разгадать, ни предсказать. Они словно играют с ним. Оставляют для него следы в виде спермы и мертвых летучих мышей.

А тут еще и это унижение. Не смог ничего сделать. Только боль в паху – и все.

– Не тужи, – сказала женщина, лежавшая на постели за его спиной. – Многие парни страдают тем же, разве ты не знаешь? Это пройдет.

Она подмигнула ему грубо подведенным глазом, когда он обернулся к ней. Потом повернулась на спину, вытаскивая изо рта волосы с его лобковой части.

Хартман с отвращением посмотрел на эту проститутку: груди свисали к подмышкам, как расплывшееся масло, на бедрах просматривались синие вены. Она напомнила ему квартирную хозяйку в Клагенфурте. Как ее звали? Казалось, это было так давно, а на самом деле с тех пор прошло всего несколько дней.

– Надо же, как тебя изувечили! – Она показала пальцами с покрытыми ярко-красным лаком ногтями на его распухшие синие яйца. – И чего же ты хочешь?

Ему хотелось заставить ее замолчать, чтобы не слышать ее скрипучего, пропитого голоса. Проделать с нею то же, что уже проделал он со своей квартирной хозяйкой в Клагенфурте. И как дошел он до такого? Или это еще одно упражнение в самоуничижении?

Женщина пухлыми руками провела по его бокам и потрогала себя за зад.

– Давай попробуем как-нибудь по-другому, – хихикнула она. – Потереби меня за это место. Многим нравится. Только вчера приходил один солдат…

«Это же так просто – взять да и накрыть подушкой эту грубую размалеванную рожу, – подумал он. – Остановить эти красные клоунские губы, чтобы они больше не двигались». Он посмотрел на свой вялый пенис. На нем был красный кружок от ее губной помады, как на окурке сигареты. «Да, она должна умереть».

Что вообще он здесь делает? Ему надо было бы сейчас преследовать Фриду и Радока. Но он зашел в тупик. Никаких признаков их присутствия на перевале Бреннер. Они останавливались в той охотничьей хижине фон Траттенов, а затем ушли оттуда. Исчезли в Альпах, прихватив с собой лесничего. Это, впрочем, неплохо: из-за