Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

Последний с поклоном вышел из-за стола, поблагодарив хозяйку дома за угощение, и вскоре удалился вместе с ее супругом, провожаемый пристальным взором княгини.

– Ты понимаешь, что здесь происходит? – обратилась она к Марии, спокойно доедающей обед.

– Нет, матушка, – ответила дочь. – Но предполагаю, что это из-за сестрицы. Николай нарушил какие-то законы.

– Это я знаю, – сказала Елена Романовна. – Но это не предполагает присутствие в нашем доме подобных… – она прочистила горло, – гостей.

– Матушка, если отец одобряет этих самых гостей, то нам остается только смириться и быть любезными, как и всегда, – рассудила Маша и потянулась за бокалом с водой.

Княгиня вздохнула. Конечно, против слова супруга в этом доме никто не пойдет. Но расспросить не мешает. Она ведь должна понимать, что вообще происходит!

* * *

Милош здесь! В моем доме! От нетерпения я едва не нарушила назначенный целителем режим. Хотелось покинуть постель, одеться и встретить гостя должным образом, но мне было строго-настрого запрещено делать это.

Записку о приезде Горича прислал отец. Также он сообщил, что скоро придет вместе с джарганцем и будет присутствовать при нашей беседе, ибо негоже молодой незамужней девице оставаться наедине с неженатым мужчиной. Исходя из этих слов, я сделала очевидный вывод: Горич рассказал отцу о расследовании и о том, что на самом деле приключилось со мной. Что ж, вполне разумно. Но я не стану говорить ни слова о тени, пока Милош не даст знать, что отец в курсе этого кошмара, коснувшегося и меня.

И все же я не могла не сделать хоть что-нибудь. Позвав горничную, я велела ей проводить меня в ванную комнату, где почистила зубы и освежила лицо. Затем служанка помогла мне сменить сорочку и расчесала волосы, после чего заплела их в тугую косу.

– Ты волнуешься, как перед первым свиданием, – осторожно заметила Тамара, когда служанка вышла и мы с кошкой остались наедине.

– Не говори глупостей, – ответила я и добавила, покосившись на пушистую подругу: – Не могу же я встречать мужчину в неподобающем виде!

Тома фыркнула, выражая свое мнение, и улеглась на подоконнике, игнорируя мою постель. А я вдруг поняла, что у кошки есть причина обижаться. Ведь я действительно волновалась из-за прихода куратора. И все оттого, что ужасно соскучилась по нему и очень хотела увидеть снова. И вот он был здесь, в моем доме! Под одной крышей со мной! Сердце было готово вырваться из груди. Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, улеглась и откинулась спиной на подушку. Глупо, но я ждала прихода Милоша, как маленькая девочка ждет подарка в свой день рождения – с волнением и замиранием сердца.

«Лиза, я тебя не узнаю! – подумала я с удивлением, и тут в дверь постучали. – Милош!» – промелькнула мысль, но я тут же осеклась.

О чем я только думаю? Мне угрожает нечто большее, чем любовное томление! Надо думать о той опасности, которую представляет собой загадочная тень. Нет, не о том я думаю! Я вообще на себя не похожа с этими глупостями, заполнившими голову!

– Госпожа, ваш обед.

Вошедшая горничная принесла поднос с бульоном, ломтиком хлеба и отварным мясом, сдобренным свежей зеленью. «Не Милош», – только и подумала я. Но обед съела весь, до последней крошки. А когда горничная унесла опустевшие тарелки, легла и перевела взгляд на окно, отметив, что Тома сладко и очень натурально спит.

Еще спустя несколько минут в дверь снова постучали, и на этот раз я услышала спокойный голос отца:

– Лиза, я пришел к тебе с господином Горичем. Мы можем войти?

Проснувшаяся от стука кошка лениво покосилась на меня прищуренными глазами. Ее пасть растянулась в некоем подобии улыбки, когда я тихо ответила папе:

– Да, конечно, входите.

А у самой сердце едва не пропустило удар.

Дверь открылась. Вошел отец, а следом за ним…

– Елизавета Павловна…

Милош изящно поклонился и вышел вперед. А я, невольно натянув выше одеяло, кивнула в ответ, осознавая, какой слабой и нелепой, наверное, кажусь своему куратору.

– Добрый день, господин Горич, – тихо поздоровалась я.

Наши взгляды встретились, и всего на миг мне показалось, что я вижу в глазах северного горца тревогу, толику страха и радость от нашей встречи. Вот только стоило мне моргнуть, как это видение рассеялось, будто и не было его вовсе. Милош был прежним, сосредоточенным и серьезным. И глаза его были спокойные и полные решительности и готовности действовать.

– Я получил ваше послание – и вот я здесь, – сказал куратор.

Но тут вперед выступил мой отец. Приблизившись к кровати, он с недовольством взглянул на меня.

– Лиза, господин Горич рассказал мне правду! И у меня просто нет слов!

– Отец… – тут же произнесла я, но он поднял руку, призывая меня к молчанию.

– Все это… Боги великие! Я не сказал ни слова Елене, но она чувствует. Да и как может быть иначе, если под домом несут дозор три боевых мага!

Услышав это, я перевела взгляд на Милоша, который лишь кивнул, подтверждая слова отца.

– Никогда еще я так не жалел, что уступил твоему желанию пойти на практику в отдел, – резко высказался отец. – Стоит признать, что Елена была права, когда выступала против. Не дело девице рыскать по закоулкам и искать преступников.

– Отец, уже ничего не исправить и прошлое не изменить, – возразила я.

Отец склонился надо мной. Глаза его сверкали. Он был зол и одновременно напуган – из-за меня! Боги великие, никогда еще в своей жизни я не видела, чтобы отец настолько вышел из себя! В какой-то миг мне даже показалось, что он сорвется и накричит. И он почти готов был это сделать, но вовремя взял себя в руки. Короткий вдох, – и отец выпрямил спину, снова став таким, как прежде.

– Ваша светлость, – тихо проговорил мой куратор, – вы позволите нам с княжной поговорить?

Отец подобное позволять не хотел, но понимал, что в данном случае это необходимость.

– Говорите, – быстро ответил он и отошел в сторону, где присел на стул и, положив ногу на ногу, выразительно уставился на нас с горцем.

Милоша присутствие князя не смутило. Он еще на шаг приблизился к моей кровати и замер, оставляя между нами положенную дистанцию.

– Вы написали, что «пьющий кровь» не смог остановить тень…

– Да, – ответила я, осознавая, что разговор пойдет только по делу.

Да и как могло быть иначе, если рядом сидел с недовольным видом отец?

– Но… – проговорила я нерешительно, – я, кажется, потеряла артефакт…

– Если вы оставили