Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

если моя кровь, кровь нашего рода, открывает не только дверь в тайник? Что, если она открывает и тайну зеркала? По крайней мере, мы должны попробовать. Я не сомневаюсь, что эта страница важна. Возможно, в ней есть ответ, как уничтожить тень.

Милош оглянулся на отца.

– Утром, – хмуро проговорил тот. – Все утром. Я не отпущу вас, если ты намекаешь на это, дочка.

Милош покосился на моего отца и произнес:

– Это мысль, княжна. И мы проверим вашу идею. Но завтра. Пусть будет так, как говорит ваш отец.

– Но…

– Сегодняшнюю ночь мы проведем здесь, – добавил джарганец.

Мне почему-то отчаянно хотелось попасть в дом дяди.

– Тень будет искать меня дома.

– Если ею управляют, то она вполне может искать вас и в вашем родовом гнезде, – парировал Милош. – Здесь я могу вас защитить, – добавил он уверенно, и я поверила.

– Хорошо, – согласилась я. – Но утром…

– Утром, – кивнул куратор. – Обещаю. А сейчас ложитесь спать и не думайте ни о чем дурном, княжна.

Горич поклонился и вышел из моей спальни. А отец довольно улыбнулся.

– Мы рядом, не волнуйся, дочь.

– Постараюсь, – шепнула я в ответ, направилась к кровати и легла поверх одеяла, поманив к себе Тамару.

Папа вышел. Дверь закрылась за его спиной, а я, вздохнув, посмотрела в окно, за которым ночь, растекаясь по городу, вступала в свои права.

Глава 17

Все произошло ближе к полуночи.

Я не спала. Да и как было уснуть, когда мысли то и дело возвращались к тому, что случилось? Стоило мне закрыть глаза, как я, будто наяву, видела тень, ее руки, тянувшиеся ко мне. Чувствовала холод реки, в которой едва не утонула.

Тихий стук в дверь заставил настороженно сесть.

– Кто там? – спросила я, уверенная, что это отец.

– Можно войти? – последовал вопрос, и я с облегчением узнала голос Милоша, хотя удивилась, что отец позволил ему стучаться ко мне.

– Да! – сказала я решительно.

Горич проскользнул в дверь и вошел в мою спальню.

– А отец? – спросила я.

– Спит, – тут же ответил куратор. – Надеюсь, вы меня простите, Вяземская, но мне пришлось применить немного магии, чтобы он уснул крепко и до самого утра. Ваш отец – сильный и хороший человек, но боюсь, если тень нападет, от него будет мало толку. И да, – тут же добавил Милош, – я останусь здесь. Клянусь всеми богами, что не потревожу ваш покой и вашей чести ничто не грозит. Просто мне будет спокойнее, если я буду рядом, а не через стену от вас.

Я размышляла недолго. Тома, лежащая у меня в ногах, тактично молчала, изображая спящую. Но, полагаю, Горич догадывался, что это всего лишь фарс с ее стороны.

– Конечно, господин куратор, – произнесла я. – Я вам доверяю.

Он кивнул и закрыл за собой дверь, после чего занял место на стуле, предварительно придвинув его к окну, но так, чтобы никто не смог увидеть его с улицы. Откинувшись на спинку стула, маг сложил руки на груди и приготовился охранять свою подопечную.

Некоторое время мы сидели молча. В спальне было темно, за исключением света тонкой свечи, стоящей на прикроватном столике и дающей слишком мало света. Она была его единственным источником. Я шепотом спросила:

– Вы спите?

– Нет. И не намерен до самого утра, – последовал мгновенный ответ. – Желаете поговорить?

– Да, если вас не затруднит. Мне тоже не спится. Боюсь, что если я и усну, то будут сниться кошмары, – призналась я откровенно.

– Я вас понимаю, Вяземская, – вздохнул куратор. – Я ведь тоже столкнулся с тенью, вы помните.

– Да, в ночь, когда погиб Иван.

– Именно. Поэтому я, как никто другой, отчетливо представляю себе всю серьезность вашего положения. Эта тварь, кем бы она ни была и кто бы ею ни управлял, слишком сильна. И что самое неприятное, моя сила, моя тьма, не может ей противостоять. Они словно части одного целого. Тень пыталась меня убить. Не так, как вас, Вяземская. Просто убить.

Я ахнула. Мысль о том, что Горич мог погибнуть, сковала сердце льдом. А ведь я никогда и не задумывалась о том, что произошло с ним в ту роковую ночь, и даже не задалась вопросом, грозила ли куратору опасность. Я искренне полагала, что тень просто забрала свою жертву и что Аресьеву и Горичу почти ничего не грозило, ведь убийца приходил только за рабочим. А оказывается, Милош едва не умер!

– Как вам удалось спастись? – спросила я, глядя на джарганца.

– Кровь, – ответил он. – Запретная магия крови. Точнее, запретная у вас, в Атроне. У нас науку магии крови даже преподают в академиях. Загвоздка только в том, что магов, подобных мне, слишком мало.

«Так вот почему он уверен, что сможет спасти меня», – догадалась я и осознала, что не ошиблась в кураторе и его возможностях.

– А как там Илья? – вдруг вспомнила я о мальчишке.

– Найденыш остался в комнатах, которые я снимаю. Я планирую потом забрать его с собой в Джарган, – ответил куратор.

– Мальчику повезло.

– Не думаю, – усмехнулся Милош и вдруг сел прямо и напрягся.

Секунду спустя он поднялся на ноги и осторожно выглянул в окно, прячась за шторой. Почти сразу после этого слух уловил чей-то сдавленный крик. Затем небо озарила вспышка – так бьет молния во время грозы. Но почти сразу все стихло.

– Что… – начала было я, но джарганец поднял руку и приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию.

«Неужели это тень?» – подумала я.

И тут Милош внезапно прыгнул от окна прямо к моей кровати и встал так, будто пытался закрыть меня собой. Тамара, до сих пор лежавшая спокойно, взвилась на лапы и изогнула спину. Шерсть ее встала дыбом, а еще спустя удар сердца окно с грохотом распахнулось. Стекла разлетелись вдребезги и усыпали пол блестящими осколками. Я стиснула зубы, стараясь не закричать, зачем-то схватила на руки Тому и прижала ее к себе. Спальня наполнилась ледяным ветром. Он ворвался, раздувая шторы, ставшие похожими на тени, подняв в воздух край моего одеяла и погасив свечу, тлевшую мягким светом.

Миг – и все вокруг погрузилось во тьму, а еще через секунду в окно вполз мрак, который, словно воды реки, начал переливаться, заполняя комнату самым густым и плотным туманом из когда-либо виденных мною. Стоит ли говорить, что я испугалась? На мгновение я ощутила, как даже кошка в моих руках напряглась и мелко задрожала. У меня же волосы едва не приподнялись на затылке. Было холодно и жутко.

А страшнее