Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

из спальни. Отца я нашла мирно спящим на диванчике. Он лежал, положив ногу на ногу и опустив голову на мягкий подлокотник. Растрясти его мне стоило немалого труда, но, едва он открыл глаза, моргнул и увидел меня, склоненную над ним, как остатки сна тут же исчезли из его взора.

– Лиза! – прохрипел он.

– Отец, нам нужен целитель! Милошу нужен целитель! – закричала я и затрясла папу, вцепившись в его плечи.

Он сел, потер глаза и снова посмотрел на меня.

– И как можно быстрее! – продолжала я почти отчаянно. – Остальное расскажу потом!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал князь. – Не кричи. Сейчас все сделаем.

– У него кровь! У него рана на руке! – прокричала я.

Отец поднялся на ноги и поспешил в коридор, откуда уже доносились крики – кажется, нападение тени переполошило обитателей особняка. Могу лишь представить, как себя чувствовали матушка и Мария. Но я надеялась, что папа не позволит им войти в мою спальню, он успокоит всех. Ведь это мой отец, самый сильный и лучший на свете!

Я живо метнулась назад в спальню. Горич по-прежнему лежал без сознания. Тамара нависла над ним, словно гипнотизируя своими огромными глазами. Я же присела рядом, судорожно оглядываясь и проклиная то, что не умею лечить.

Ну почему, почему я темная?!

– Кровь больше не течет, – сообщила кошка, пока я рассуждала, что бы порвать на лоскуты, чтобы перебинтовать руку куратора.

Боги, следовало сделать это сразу же, прежде чем бежать к отцу! Определенно, с моим разумом творилось нечто неладное. Я потеряла возможность мыслить здраво из-за страха перед тенью. А что, если бы подобное промедление стоило Милошу жизни?

Ругая себя на чем свет стоит (конечно же, мысленно), я склонилась над джарганцем и осмотрела его руку. И правда, кровь больше не текла. Но рана представляла собой ужасающее зрелище. Не для слабонервных. «Лиза, возьми себя в руки!» – сказала я себе.

Оглядевшись, я увидела нож, которым куратор вскрыл себе вену. Я осторожно взяла оружие за рукоять и осмотрела, хмыкнув. Ножик был артефактный, с крошечным узором, изображающим какую-то северную руну. Древний джарганский язык, не иначе.

– Кажется, это оружие и запечатало кровь, когда твой куратор перестал управлять им, – высказала свои соображения Тома. – Умно! Получается, направляясь сюда, он предвидел подобный исход? – предположила она, но не обращаясь ко мне, а, скорее, рассуждая вслух.

Я посмотрела на лицо Горича. Кожа его казалась бледной, даже губы побелели. Сердце сдавило от жалости и боли. «Он ведь не умрет?» – подумала я в отчаянии.

Тут вернулся отец. Он решительно вошел в мою спальню и сразу направился к джарганцу. В руках он держал нечто странное, я видела это впервые. На моей памяти, у отца не было ничего подобного. Или он хранил это вдали от посторонних глаз.

– Не думал, что когда-нибудь пригодится, – произнес отец и надел на запястье некроманта тонкий браслет в виде змеи, держащей себя за хвост.

– Что это?

Мне стало не по себе, когда змея, ожив, с силой прикусила собственный хвост, сверкнула рубинами глаз и снова превратилась в браслет, отлитый из магического серебра.

– Одна полезная вещица, которую подарили мне после отставки, – не глядя на меня, ответил папа и тут же добавил: – Я послал за лекарем, скоро он будет здесь. А пока артефакт поддержит силы твоего куратора.

– Он придет в себя? – взволнованно спросила я.

Отец хмыкнул. Сейчас он менее всего походил на блистательного князя, на аристократа, которого принимал сам царь. Я видела его таким, каким он бывал редко – настоящим, лишенным напускного лоска и более человечным. Или, говоря другим языком, простым.

– Уже приходит, – ответил отец, после чего поднялся на ноги и подошел к разбитому окну.

Под его домашними туфлями печально заскрипели осколки, но отец выглянул наружу и опустил взгляд вниз. Тут же я вспомнила о людях, приехавших вместе с Милошем – о боевиках, присланных Лехно.

– Те маги в парке… они живы? – спросила я тихо и с надеждой.

– Да. Видимо, этот ваш убийца приходил целенаправленно, – ответил папа и, обернувшись, посмотрел мне в глаза: – За тобой, Лиза.

Я вздохнула, но почти сразу отвлеклась, услышав, как Горич резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Джарганец сел, покачал головой, затем крепко зажмурился и, снова открыв глаза, поднял порезанную руку, чтобы взглянуть на последствия своей магии.

– У вас получилось! – сказала я, обращаясь к куратору. – Тень развеялась!

Мне хотелось надеяться, что это навсегда, что она повержена, но даже в этом случае нам предстояло найти того, кто стоял за ней, если этот человек существует.

Горич заметил на запястье браслет, но ничего не сказал, и я сделала вывод, что куратор в курсе, что именно на него надели.

– Вы рано радуетесь, княжна, – проговорил он. – Боюсь, что я лишь заставил тень отступить. Она вернется. И до этого момента нам надо найти средство получше, чем моя магия, чтобы не просто противостоять ей, а уничтожить уже навсегда.

Мой отец приблизился к кровати, следя напряженным взглядом за тем, как Милош силится подняться на ноги. Горич покачал головой, встряхнув волосами, как пес, выбравшийся из воды, и наконец встал.

– Вам лучше полежать, – осторожно заметила я.

При отце говорить о магии крови я не решилась, но, полагаю, он и сам все понял, когда увидел порез на руке у горца. Однако, даже если это и так, уверена, он никому не расскажет о том, что случилось. Кто угодно, но не он. Поэтому тайна Милоша в безопасности.

– Мне уже лучше, и рана почти затянулась, – ответил Горич.

– У нас весь дом вверх дном, – проговорил отец. – Мне стоило немалых усилий заставить Елену не бежать за стражей, а слуг – успокоиться.

– Сожалею, что так случилось, – сказал Милош, но отец лишь покачал головой.

– Я так понимаю, господин следователь, вы сегодня спасли мою дочь? – спросил он.

– Неважно, – устало отмахнулся джарганец. – До утра мы в безопасности. Я развеял тень, но не уничтожил. А значит, утром нам с княжной придется отправиться в дом вашего брата, князя Петра Феоктистовича.

– А что в этом доме? – удивленно уточнил отец, вопросительно посмотрев сначала на Милоша, а потом и на меня.

– Очень надеюсь, что ответ на наши вопросы, – устало ответил джарганец.

* * *

Графиня закрыла зеркало тканью и отошла на несколько шагов назад. Некоторое время она размышляла, глядя в пространство. Затем повернулась к артефакту спиной и быстрым шагом направилась прочь из подвала, намереваясь подняться в холл. Руки ее подрагивали. Под кожей словно разлился холод. А еще было страшно, и она, как