Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

– Мне и вправду жаль.

– Да он жениться хотел на тебе! – воскликнула Уварова. – Боги знают, как я отговаривала его от этой глупой затеи! Ты ведь всегда была не от мира сего – взбалмошная, дерзкая, не такая, как все девушки в обществе! Но он уперся – подавай ему тебя!

Наверное, Варвара Ивановна сказала бы мне еще много неприятного, но тут отец, устав от ее возмущений, приблизился к Уваровой, тактично взял под руку и произнес:

– Варвара Ивановна, давайте поговорим в моем кабинете. Уверяю вас, у меня есть нужные знакомства, чтобы вернуть Николая домой. Нам всем надо успокоиться.

Он посмотрел в глаза непрошеной гостье и даже улыбнулся. Уварова дернулась, высвобождая руку из его хватки, но затем до нее, видимо, дошел смысл сказанного отцом, поскольку она перестала хмуриться и спросила:

– Вы и вправду сможете помочь, Павел Феоктистович?

Отец кивнул:

– Разве я стал бы говорить о том, что не могу изменить? У меня есть нужные связи. Я все устрою. Конечно, не сегодня, но, полагаю, завтра-послезавтра вы можете ждать сына домой, – заверил он разгневанную княгиню.

Она застыла. Пыл гнева потихоньку стал сходить на нет. По крайней мере, мне хотелось верить в это.

Но я ошиблась. Если Уварова и успокоилась, то не по отношению ко мне. Прежде чем покинуть зал и пойти с моим отцом в его кабинет, она резко повернулась в мою сторону и холодно проговорила, чеканя каждое слово так, будто я юродивая и плохо понимаю смысл человеческой речи:

– Елизавета Павловна, более не смейте надеяться на союз с Коленькой. Я категорически против. Ищите себе другого жениха, который станет терпеть ваши выходки и желания.

Она кивнула моей матушке, хранившей удивительное молчание на протяжении всего ее жаркого монолога, и только после обратилась к князю Вяземскому:

– В ваших же интересах вернуть моего сына.

– Непременно, Варвара Ивановна, – усмехнулся папа, а я со вздохом вдруг поняла, что вряд ли мы еще будем тесно общаться с этой семьей.

Впрочем, в общем минусе произошедшего я нашла для себя один плюс – это то, что Николай больше не будет обращаться ко мне с предложением руки и сердца. Его матушка позаботится об этом, даже не подозревая, что таким образом окажет мне услугу.

* * *

Стоя в гостиной у окна, выходящего во двор, я смотрела, как отец провожает Варвару Ивановну до ее экипажа, как они некоторое время стоят и беседуют. Уварова показалась мне почти спокойной, и когда княгиня забиралась в салон кареты, приняв руку моего отца, она выглядела так, словно кто-то другой полчаса назад разгневанной фурией кричал на нас в обеденном зале. Наверняка отец заверил Уварову, что сегодня же обратится с прошением по поводу Николая. И я была уверена, что, пообещав, он поступит именно так.

Признаюсь, это происшествие немного отвлекло меня от собственных приключений. Но когда экипаж Варвары Ивановны укатил прочь, а отец исчез из виду, вернувшись в дом, я снова вспомнила прошедшую ночь, и под кожей разлился холодный страх.

– Возможно, нам повезло, что мы узнали истинный характер княгини Уваровой сейчас, а не когда ты дала бы согласие на союз с ее сыном, – произнесла матушка, сидевшая на диване с чашкой чая в руках. – А ведь какой милой она прежде казалась!

Я обернулась, немного удивленная ее словами, а затем заметила потухший взор Маши. Видимо, сестрица догадалась, что теперь и ей не видать Николая. Мне было жаль Машу и мое детство, которое осталось в воспоминаниях таким светлым и добрым. И Коля там был иной. И его матушка…

Звук шагов оповестил о возвращении отца. Он вошел в гостиную решительным шагом, и не один. Вместе с ним пришел Горич. Я тут же предположила, что мой куратор тактично выжидал, когда отец проводит дорогую гостью.

– Боюсь, дорогая Елена, сегодня мне придется ненадолго покинуть тебя. Я обещал Варваре Ивановне похлопотать за Николая и хочу сделать это сразу, – сообщил папа, выразительно взглянув на супругу.

Матушка кивнула, всем своим видом показывая, что иного она и не ожидала. Отец всегда был очень ответственным в выполнении своих обещаний. Даже когда это шло вразрез с его понятиями правды и чести.

– И вы здесь? – взглянула мама на поклонившегося Милоша, который, поприветствовав ее и Марию, обратил взор на меня. – Я надеюсь, вы уже обнаружили улики против этих мерзавцев, которые не позволили нам сегодня выспаться как следует и перепугали насмерть мою дорогую Лизоньку?

– Мы сделаем все, что в наших силах, – спокойно ответил куратор. – Люди, которые дежурили у вашего дома, уже отправились в отдел и сегодня же подадут рапорт о произошедшем инциденте.

Закончив, Милош снова посмотрел на меня.

– Отлично, – пробормотал отец.

Достав из нагрудного кармана своей клетчатой жилетки часы, он хмуро взглянул на время и поднял взгляд.

– Лиза, ты отправишься со мной, – велел он и тут же добавил: – Если позволите, господин Горич, мы воспользуемся вашим экипажем.

Матушка удивленно захлопала ресницами, а я сразу сообразила, почему отец сказал именно так.

– Сочту за честь, ваша светлость, – ответил Милош, и, прежде чем матушка успела что-то сказать или выразить удивление, мы втроем вышли из гостиной.

Уже в экипаже джарганца отец произнес:

– Высадите меня на перекрестке в центре и отправляйтесь в дом Петра. Елене я скажу, что ты, Лиза, была со мной. Я отправлюсь к министру, а после присоединюсь к вам. Пора мне уже увидеть своими глазами то, что оставил тебе мой брат.

– Мы доставим вас к министерству. Никаких перекрестков, – возразил Милош. – Все равно нам следует показаться в отделе. Лехно ждет подробностей, и он должен понять, что дело приняло слишком серьезный оборот, а наш отдел пока работает спустя рукава.

Горич осекся, видимо, сообразив, что позволил себе сказать лишнее в адрес вышестоящего, а именно – Станислава Ивановича.

– Понимаю, – кивнул отец и поправил перчатку на левой руке. – Поступайте так, как считаете должным. Я доверяю вам, господин Горич.

Мужчины посмотрели друг на друга как-то совсем иначе. А я, следившая за короткой беседой между отцом и горцем, вдруг осознала, что Милош нравится отцу. И отчего-то сердце мое исполнилось радости.

До здания министерства мы ехали молча. Каждому в экипаже было о чем подумать. Когда отец ушел, мы продолжили путь, лавируя между конными и встречными каретами, которых для утреннего времени было слишком много на тесных улочках столицы.

До отдела мы добирались непростительно долго. Я