Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Очень, – ответила Марина и, тяжело поднявшись, попыталась подойти к окну. Цепь звякнула и натянулась, не пуская ее.

– Так не пойдет, – сказала бабушка. – Надо ломать замок.

– Зачем ломать? Можете дать шпильку? Только не оглядывайтесь, я голый! – раздался сзади голос Кузи.

– Я догадываюсь, – спокойно ответила бабушка, запустила руку под платок и, вытащив шпильку, протянула ее за спину.

– Ага, – довольно сказал Кузя.

Спустя полминуты раздался щелчок.

Старая монахиня поспешила к двери. Открыла, вошла внутрь и бросилась к пленнице.

– Маришка! Потерпи, милая… – Она обняла ее, крепко прижав к груди.

– Он Митю забрал! – Марина всхлипнула и тоже обняла старую монахиню.

Та зашептала ей на ухо, как ребенку:

– Ну все, ну все, деточка. Заберем и Митеньку твоего, и тебя. И сволочь эту в острог на всю жизнь Гера наш отправит. Не ты одна у гада на счету, я уверена.

Марина чуть отстранилась, не отпуская плечи бабушки, закивала и так же негромко зашептала, будто опасаясь быть услышанной:

– Салапюютяйят это, колдун. Забрал Митю, сказал, как соглашусь нырять, так и отдаст. Митя голодный же…

Она не выдержала и заплакала; слезы ручьями потекли по щекам.

– Тихо, я сказала, – все еще мягко, но уже с суровой ноткой проговорила бабушка. – Значит, скоро придет. Ты, девонька, соглашайся на все, что ни попросит. Главное, чтобы дитя тебе на руки отдал.

Поначалу Аверин старался не мешать, но, видя, что Марина начала успокаиваться, пригнувшись, вошел в домик.

– Кузя, – позвал он.

Кот юркнул с улицы внутрь и принялся бегать, обнюхивая тесную комнатушку. И только тут колдун заметил, что цепь, проходя сквозь дыру, пробитую в бревне стены, уходит куда-то наружу.

– Вот что, Марина, слушай меня внимательно. Нам нужно вернуть ребенка и собрать такую доказательную базу, чтобы этот тип не выкрутился ни с адвокатом, ни с любыми связями. Поэтому мы сейчас оставим тебя здесь, снова закроем дверь и затаимся поблизости. А Кузя останется с тобой для безопасности и чтобы запомнить все, что скажет тебе похититель. Сможешь притвориться жертвой и не выдать ни себя, ни нас раньше времени?

– Да, – чуть охрипшим голосом сказала Марина. – Не сомневайтесь, Гермес Аркадьевич, я справлюсь.

Она снова села на пол и завернулась в одеяло, оставив снаружи только правую руку, загорелую и мускулистую. Аверин вспомнил синяк на животе Хомы и даже хмыкнул. Неплохо приголубила нападавших русалка, не хуже своего супруга.

– Кузенька, – ласково позвала Марина кота.

И как только тот юркнул под одеяло, прижала к себе. Похоже, в этом сыром срубе она изрядно замерзла.

– Вот, попей. – Бабушка тем временем приподняла юбку и вытащила откуда-то, чуть ли не из чулка, плоскую фляжку.

Марина схватила ее и припала к горлышку.

Кузя, торчавший у нее из-за пазухи, чихнул.

– Это вода? – усомнился Аверин.

– Нет, конечно. – Бабушка напоказ округлила глаза. – Воды в Ладоге полно. Но не водка, не делай такое лицо, я бы водку русалке не дала. Отвар это. А какой, не скажу, маленький ещё.

– Понятно.

Аверин вышел, оставив бабушку с Мариной, и принялся осматривать окрестности в поисках места, где лучше всего устроить засаду.

Таковое нашлось совсем рядом: большая яма с остатками чего-то, похожего на фундамент, вся поросшая кустарником и молодым ельником, находилась как раз чуть выше сторожки. Снизу не будет видно, что в ней кто-то есть. А несколько сосен, росших вокруг, создавали небольшую тень, и это оказалось очень кстати. Солнце, хоть и клонившееся уже к горизонту, все равно палило нещадно.

Вскоре появившаяся бабушка, осмотрев яму, тут же принялась распоряжаться:

– Наломай лапника, только подальше, и подстели вот сюда. – Она показала на плоскую часть скалы, наполовину засыпанную землей. – А то как притащится этот пакостник, так мы с камней и не встанем, тяжело на жестком сидеть. И еще несколько веток побольше, прикроемся. Другой маскировки у нас нет, а у меня платок белый, далеко видно.

Аверин послушно принес охапку еловых веток и невольно подумал, что разведчик из бабушки вышел бы не хуже, а то и лучше, чем монахиня.

Бабушка же, устроившись на импровизированном ложе, немедленно откинулась назад, прислонилась спиной к склону и задремала. Экономить силы она, похоже, тоже умела прекрасно.

Устроившись поудобнее, Аверин тоже принялся ждать.

Теперь запах Марины Кузе нравился куда больше. От женщины немного пахло заклятиями, но в основном молоком, рыбой и чуть-чуть хвоей. Она молча прижимала кота к теплой груди и нежно чесала за ушами, отчего Кузя пригрелся и едва не заснул, чуть не забыв, что находится на важном задании.

Однако мурчать ему никто не запрещал, да и кто услышит, кроме самой Марины? Поэтому кот, разморенный лаской, заурчал.

Женщина обняла его еще крепче и неожиданно… тихо запела колыбельную на незнакомом языке. Слов Кузя, разумеется, не понял, а о том, что это колыбельная, догадался лишь потому, что под тихие звуки Марина начала едва ощутимо его покачивать.

Это было донельзя странно, но приятно. Поэтому Кузя возражать не стал, просто замурчал в такт песне.

Шум мотора он услышал примерно на седьмом куплете. И мысленно порадовался, что они так удачно успели добраться до острова. Может, конечно, это просто рыбацкая лодка проходит мимо, но чем громче становился звук, тем яснее Кузя понимал: это не лодка, а катер, пусть и небольшой. Тогда он ловко вывернулся из рук Марины, подбежал к двери и, навострив уши, начал прислушиваться.

– Это… он? – шепотом спросила Марина, и в ее голосе послышался страх.

Кот подбежал к ней и потерся мордочкой о коленку, успокаивая. Сердце бедняжки колотилось так сильно, что Кузя про себя решил: если хозяин позволит или преступник попытается сделать Марине или маленькому смешному колдуненку Мите что-то плохое, он сожрет дебила. И пусть потом наказывают.

Звук приближался, становился все громче, а потом изменился и вскоре вовсе стих. Стало ясно, что катер встал на якорь. Значит, точно он, тот, кого Марина назвала странным словом: салапюютяйят. Нехорошее было слово, злое. От него так и веяло сетями и капканами.

Похоже, Марина тоже уже услышала мотор, потому что вся подобралась и позвала:

– Иди сюда. Он скоро будет.

Но Кузя снова подбежал к двери и сел напротив. Если с этим колдуном див, он должен учуять его первым.

Но, к счастью, дива не оказалось. Зато вскоре послышались шаги, и в нос ударил сильный запах колдуна.

Нет. Двух колдунов.

А значит, похититель несет с собой ребенка.

Кузя радостно заметался по домику, а потом залез прямо внутрь старой печки, пахнущей ржавчиной и золой. Идеальное место. Тут его никто не увидит,