Лето в Российской империи - Женя Гравис

Когда Аверин подоспел, Кузя уже просто стоял рядом. Берег опустел: там, где только что плескались ребятишки, теперь простиралась нетронутая гладь воды.

Беглец, видимо услышав шаги колдуна, поднял голову и взмолился:

– Ваше благородие, уберите своего палвэлия! Я… я сдаюсь! – Он, как пленный, поднял руки вверх. – Я все расскажу!

– Ты Хома? – догадался Аверин.

– Да. – Парень опустил руки. – Я не виноват, они меня заставили…

Из-за ближайших камней и кустов появились любопытные детские мордашки. Надо же, как быстро и слаженно попрятались ребятишки: каждый, соблюдая тишину, просто юркнул в ближайшее укрытие. А теперь, когда опасность миновала, они с интересом разглядывали чужого колдуна и его палвэлия.

– Кузя, будь поблизости. – Колдун махнул диву рукой, и кот исчез, будто растворившись в воздухе.

И тут же снова поднялись шум и гам: ребятня на своем языке принялась бурно обсуждать происходящее.

– Пойдем куда-нибудь подальше от чужих глаз, – сказал Аверин, оглядевшись по сторонам. – Поговорить надо.

– В… лодочный сарай?.. – предложил Хома. Похоже, он тоже совсем не хотел, чтобы на него таращилась вся деревня.

– Подойдет, – согласился Аверин и оглянулся посмотреть, как там бабушка.

Старая монахиня, спокойно и неспешно спустившись с тропы, теперь шла в их сторону. Ждать ее Аверин не стал, просто указал рукой на лодочный сарай, представлявший собой скорее крышу на деревянных столбах, где вместо стен висели растянутые для сушки сети. Но какое-никакое, а укромное место.

Хома помчался туда так быстро, будто взгляды односельчан, уже начавших выходить к берегу, чтобы посмотреть, что же произошло, жгли ему спину.

Но Аверин быстро догнал его и, когда оба скрылись за занавесью сетей, не стал ждать, пока парень отдышится.

– Давай говори и не тяни. Зачем вы похитили Марину и где она?

– Я не виноват, Микка меня заставил! Я не знал, что ее похитят, он сказал напугать, только напугать, чтобы русалка сиганула в воду! Но у них с Антти лодка была за мысом, они ее взять хотели, дурачье, как будто русалку можно схватить голыми руками! Она нас как щенят раскидала, а потом хвать дитя – и в воду! А где она, я того не знаю, Христом Богом клянусь!

– Не поминай Господа своим поганым языком, – грозно проговорила бабушка, появившись в просвете сетей. – Сядь, Хома, и говори толком. С самого начала.

И парень начал свой рассказ. И с его слов выходило вот что.

С Миккой он всякими делишками занимался давно. Слишком большим соблазном казались для молодого парня деньги двоюродного брата. Но в серьезные дела вмешиваться боялся, помогал по мелочи. Вот и в тот роковой день, когда погиб Суло, еще не зная ничего о трагедии, помог подельникам спрятать добычу в лесу. Буквально неделей раньше ему стукнуло восемнадцать, и он был в ужасе от того, что получит срок вместе с остальной шайкой.

Однако никто его имени не упомянул, и постепенно парень успокоился. Нанялся в артель и спустя время оказался на Валааме. Тойво очень обрадовался односельчанину, хотя Хома стеснялся его первое время, опасаясь, что тот все же знает о его причастности к гибели брата. Но Тойво, как всегда, был дружелюбен и открыт.

И история постепенно начала забываться, ровно до того дня, пока в артели не появились Микка и Антти. Сначала Хома очень испугался, но они сказали ему, что вышли по УДО, завязали и просят только не говорить никому об их прошлом. А с Тойво, дескать, они сами побеседуют.

А через несколько дней весь монастырь всполошила новость: Тойво утонул.

– Я бежать думал, – чуть не заплакал Хома, – уверен был, что это они его утопили, кто же еще. И моя очередь следующая! Но они пришли раньше. Обвинили в его смерти русалку Марину Николаевну и велели мне найти подручных, чтобы ее проучить. Буду артачиться, скажут кому следует, кто икру в лесу прятал! А буду паинькой, дадут хорошие деньги. И аванс вручили, чтобы, значит, я подручных нанял.

– Что же ты в полицию не обратился? Или хотя бы к отцу Сергию?

– В полицию… – Хома с каким-то суеверным ужасом огляделся по сторонам и зашептал: – У них там, в самых верхах, – он поднял указательный палец вверх, – такая лапа, вы не представляете! А то кто бы их так быстро отпустил, а? Себе бы только хуже сделал. Ушел бы под воду как Тойво!

С этим Аверин был согласен. Действительно, выйти через три года после совершенных преступлений можно только в одном случае: если дело развалили в самом начале.

– Кто их покровитель? – спросил он.

– Я не знаю, клянусь! Но большая шишка! Мне точно конец…

Аверин вздохнул, посмотрел на бабушку, и та, не задавая лишних вопросов, едва заметно кивнула.

Колдун достал из кармана свое удостоверение и прочитал имя и должность. Молодой карел икнул и, внезапно вцепившись в штанину, отчаянно взмолился:

– Защитите, ваше сиятельство! Все знают, что вы бедных защищаете! Да, я оступился, готов ответить, но перед Богом, людьми и по закону!

– По закону, так по закону, это я тебе обещаю. Рассказывай все, что знаешь. Чем больше скажешь, тем быстрее мы возьмем твою «шишку». А Микки с Антти больше не бойся. Крепко их приложил господин майор, оклемаются не скоро. И поедут из лазарета прямиком в тюремную больницу.

– Конечно, ваше сиятельство! Вот, значит, взял я деньги. К своим не пошел, конечно, кто на такое злодейство подпишется, русалку пугать? Это хуже, чем воду бить! Никогда потом не бывать рыбацкой удаче, накажет Ладога. Заплатил двум русским артельщикам, что любили слегка заложить за воротник, да еще налил для куражу. И пошли мы к домику этого майора. Микка не соврал: они Волобуева отвлекли, драку затеяли. Но я уже говорил, дураком надо быть, чтобы к русалке лезть. Вот…

Он задрал рубаху и показал большой лиловый, уже уходящий в желтизну синяк на животе:

– Все нутро отбила. А как она в воду прыгнула, я за мыс, парни за мной. Весь день прятались, муж ее, майор, больно на руку тяжел, еще похлеще русалки отметелит. Вечером пришли, будто с рыбалки. Тогда и узнали, что произошло. И тут же вещички собрали, взяли лодку Микки – я знал, где он ее прятал. Я парней до Сортавалы докинул. Ох, они меня материли, им тоже досталось, да и путину, считай, они пропустили. Нельзя им теперь на Валаам. Я им все деньги отдал, а сам сюда. Думал, пережду, пока утихнет. Микка и Антти сюда точно не сунутся. А сейчас сижу во дворе, сеть чиню и слышу: к отцу староста пришел и