Лето в Российской империи - Женя Гравис

Все эти вопросы хотелось задать как можно скорее. Но сначала пришлось оказать задержанному первую помощь. Наскоро перемотанная куском его же собственной рубахи, рука колдуна безвольно висела, и Аверин даже не стал надевать на него наручники: бежать некуда. До берега вплавь больше километра, раненый человек столько не проплывет.

Никакого удовлетворения от проделанной работы колдун не испытывал, только печаль и легкую брезгливость. В памяти всплыло презрительное выражение, всякий раз появляющееся на лице Владимира, когда он вспоминал таких колдунов.

Оставив Марину с ребенком, Кузю и бабушку на теплой палубе на корме, Аверин завел задержанного в салон, велел сесть на лавку и достал из ящика аптечку:

– Давайте руку. Надо обработать и сделать нормальную перевязку.

– Зачем? – горько усмехнулся Сергиенко, не поднимая головы.

– Затем, что иначе вы рискуете потерять руку. До Сортавалы путь неблизкий, а мы еще в скит зайдем.

– Зачем мне рука? На лесоповал меня не отправят, а баланду в Шлиссельбурге можно и одной рукой хлебать. А вообще, для всех будет лучше, если до суда я не доживу.

– Что так? – Аверин достал бинт и перекись, размотал тряпку.

Колдун зашипел от боли и опустил голову еще ниже. Он старательно избегал смотреть Аверину в глаза.

Когда перевязка была закончена, Аверин спросил:

– Неужели вам стыдно?

Он не особенно рассчитывал на ответ, но Сергиенко тяжело вздохнул и проговорил:

– Матушка Ефросинья права: отец не выдержит позора. Так что лучше бы меня сожрал ваш див.

– Похвальная забота об отце, Павел Алексеевич. Однако думать надо было раньше, в тот момент, когда вы взялись покрывать браконьеров, пользуясь служебным положением, а потом похитили женщину с ребенком.

– Русалку, Гермес Аркадьевич. Всего лишь русалку. Люди ли они?

– Мой брат женат на родной сестре этой женщины. Скажите-ка мне: люди ли мои племянники?

– А-а-а, черт… – выругался Сергиенко и провел здоровой рукой по лицу. – Так и знал, что в этом деле у вас личный интерес. А матушка Ефросинья, выходит, ей свояченица… Вот же я дурак…

– Хуже, – спокойно проговорил Аверин. – Этих сестер матушка Ефросинья собственноручно и воспитала. Так что вам бы с рук в любом случае не сошло. Кстати… откуда вы вообще знаете матушку Ефросинью? А она вас и даже вашего отца?

– Про отца не знаю. А вот с матушки и ее скита все и началось. Точнее, с русалки. Сестры из скита нашли труп девушки, сетями выловили. Сначала на утопленницу полицию из Сортавалы вызвали, а те потом уже нам позвонили. Потому что им все сестры хором твердили, что русалка это.

Я, если честно, вообще в существование русалок не верил. Считал, что это сказки местные. Но только взглянул на труп женщины и сразу понял: она не человек. Тело вроде бы женское, а плечи и мускулы чуть ли не больше моих. Клыки во рту. Да и прозектор удивлялся: легкие большие и с какими-то… то ли ребрами дополнительными, то ли хрящами. Сердце тоже большое, со стенками толстыми… В общем, я не очень в этом разбираюсь, но он сказал, что у косаток похожие. Так что не обижайтесь, Гермес Аркадьевич, но не люди они. А что ваш брат на такой женился, так Бог ему судья.

– Это не ваше дело, – холодно проговорил Аверин. – Начали говорить – продолжайте. Чистосердечное признание пойдет вам на пользу, впрочем, вы это и сами знаете.

– Знаю. – Колдун посмотрел на свою перевязанную руку. – Да и не вижу смысла запираться. Уверен, что у той русалки, – он махнул рукой в сторону палубы, – человеческий паспорт и судить меня будут за похищение, а не за браконьерство.

– И за браконьерство тоже. И за превышение служебных полномочий. Антти Раутиайнен и Микка Лехтинен поправятся и дадут показания, не сомневайтесь.

– Вот дурачье… – зло сквозь зубы проговорил Сергиенко. – И сами получили, и меня подставили. Нашли русалку, идиоты… Но я вам клянусь: к браконьерству и другим их делишкам я касательства не имею!

– А к чему имеете? И зачем вам русалка, если не для браконьерства? – спросил Аверин.

И внезапно вспомнил разговор колдуна с Мариной: «доставать со дна разные предметы».

– Дорога жизни… – ахнул он, и даже челюсти свело от отвращения. – Да есть ли для вас хоть что-то святое?!

– А что там святого?! – внезапно закричал Сергиенко. – Что? Богачи побрякушки свои вывозили. Ну да, еще серебро для фронта. Но кому оно сейчас нужно?! Лежит на дне, под слоем ила, водолазам не достать!

– А русалка, значит, достанет… И что вы собирались делать с этим, с позволения сказать, богатством? Скупщикам сдать?

– Нет, конечно. Я не стал бы брать много. Сделал бы вид, что клад нашел на берегу. Многие закапывали то, что с собой взять не могли. Оформил бы как положено, получил деньги. Я хотел спасти, по сути, эти сокровища! Ну кому от этого стало бы хуже?!

– Марине? Мужу ее? Сыну? Ах да, они же для вас не люди… А вы сам-то человек ли?

– А знаете, вы правы… может, и нет. Див служебный. Глава наш, граф Мельгунов, палец о палец не ударит. Всем занимаюсь я да Арканов. Но Тарас по бумагам больше. А если демона в лесу ловить, то Сергиенко. Русалку дохлую нашли, и надо тащиться за семь верст киселя хлебать – опять Сергиенко. Зато у Мельгуновых дворец настоящий на берегу Онеги. Да что графы! У купцов, что рыбой да лесом торгуют, особняки трехэтажные! А я наслужил на квартиру в центре, стыдно сказать, Петрозаводска!

Аверин усмехнулся:

– То есть всему виной банальная зависть?

Колдун впервые за весь разговор поднял голову. И взгляд его оказался растерянно-обиженным, как у ребенка, которого за столом обделили десертом.

– Да что вам-то знать о зависти? Я видел яхту Авериных, у императрицы небось беднее. А сколько их у вас? Десять?

– Три. И все принадлежат моему брату, который на них честно заработал. А я живу на Петроградке, в двухэтажном доме. Но мне надоела эта философия. Давайте вернемся к делу. Где и как вы нашли своих подручных?

Сергиенко скривился:

– Не подручные они мне. Так, шелупонь. Когда я понял, что мне нужна русалка, я поднял все текущие дела по браконьерам. Матушка Ефросинья говорила, что они ловят русалок и заставляют работать на себя. А значит, знают, где их искать. Вот я и нашел этих двоих. Они уверяли, что сами русалок не ловили, но видели много раз. Однако без колдуна русалку не взять.

Обоим грозили серьезные сроки: когда они уходили от рыбнадзора, бросили ребенка, а тот утонул. Я помог им немного. В