Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

замке. Там без вариантов. Его убила жена Тарусова. Когда мы ее прижали фактами и записями с камер, она во всем созналась. Убийство Андрея никак не было связано с телеканалом. Это были его личные, левые расследования, и копал он их для частного российского инфоканала, где обожали такую желтуху пополам с криминальной чернухой. Чего тогда мог бояться Родион сейчас, если он никак не был завязан в той истории?

— А может, был? — тихо, но твердо перебила Анна.

— А может, у него просто была своя, совершенно другая история? — подала голос Юля. — Люди, связанные с криминалом, редко останавливаются на одном эпизоде. Если какая-то схема работала, ее обычно крутят и дальше.

— Не знаю, — задумчиво покачала головой Анна. — Я так и не смогла получить официальные материалы Андрея. Родион уперся. Но я встала в позу. Заявила ему в лицо, что все равно смонтирую фильм памяти из того, что у меня есть. А Родион знает мой характер.

— И дальше? — приподнял бровь Олег.

— Родион попытался меня продавить: предложил взять его готовые, уже отцензурированные программы, старые смонтированные интервью Андрея. Меня это оскорбило. Я сказала, что пусть он этот суррогат своей Снежане предлагает, а я профессионал, и если решила делать авторскую программу, то сделаю ее с нуля. И еще я сказала:

— Ты могла ему такое сказать? Вы были на ты? — уточнил Олег.

— Нет, конечно. При людях всегда на вы. Но, когда оставались наедине Слушайте, мы с ним сто лет работали и знали друг друга столько, сколько существовала наша программа. Он хорошо знал, на что я способна, если меня разозлить.

Анна вдруг резко замолчала и судорожно зажала рот обеими руками. Глаза ее округлились от ужаса.

— О боже Я вспомнила. Вспомнила, что сказала ему уже на пороге.

— Ну? — Савицкий буквально навис над ней, подавшись вперед всем корпусом.

— Я сказала: «Можешь тереть сервер сколько угодно, Родион. Я забрала рабочие материалы прямо из ноутбука Андрея, который был с ним в замке в его последнюю ночь. И мне очень хотелось бы, чтобы на предпросмотре программы ты лично объяснил мне, что означает все то, что я там увидела. У меня к тебе много вопросов». А дальше я перечислила ему названия исходников, которые успела переписать. Практически весь список, который сейчас сфотографировала Юля.

Савицкий аж дернулся, его рука инстинктивно легла на бок, туда, где по привычке должна была быть кобура.

— Мать твою, Платонова! Но ты же не забирала оттуда ничего? Ноутбук Рудницкого был опечатан! Не было у тебя этих исходников!

— Я блефовала, Олег! — выкрикнула Анна, и на ее щеках выступил лихорадочный румянец. — Я просто блефовала, понимаешь? В нашей среде это иногда работает. Только не говори, что ты так никогда не делаешь с подозреваемыми.

Эва многозначительно повела глазами, подтверждая, что она сама свидетель, делал, да еще как. Федор тоже согласно кивнул. А Анна продолжила:

— Я решила: если Родион поверит, что у меня на руках есть полная копия архива Андрея, он перестанет скрывать файлы, сдастся и откроет мне легальный доступ ко всему серверу. Я ведь тогда ничего криминального в действиях Родиона не подозревала. Думала, он уперся из глупого принципа, из вредности. Решила переиграть его на его же поле.

— Переиграла — глухо отозвался Федор, качая головой. — Ты подписала себе приговор этим блефом, Аня. Он решил, что ты реально видела исходники.

Эва, до этого внимательно слушавшая, резко повернулась к Савицкому:

— Олег, подожди. А где сейчас тот ноутбук, который вы изъяли два года назад из номера убитого Рудницкого?

— Так в том-то и фокус, что ничего ценного мы там не нашли! — Савицкий раздраженно потер лоб, взъерошив волосы. — Я его тогда лично весь перелопатил, Юлька помогала смотреть. Все, что ваш Андрей копал по своим левым заказам, всех, кого он пытался шантажировать скрытыми съемками, — мы эти ниточки тогда до единой распутали. Они нас и вывели на Тарусову с ее мотивами. А остальное в компе Ну, рабочие журналистские записи. Видеосъемки усадеб, музеев, интерьеров. Интервью. Начитки текста. Ничего особенного.

— Особенного для уголовного дела, Олег, — перебила его Анна, и ее взгляд стал абсолютно прозрачным. — Вы искали мотив убийства и компромат. А мне кажется, я начинаю подозревать, что там может быть.

— Что? — Олег смотрел на нее, не моргая.

— Я как-то давно, еще до аварии и до гибели Рудницкого, случайно успела краем глаза увидеть одну запись. Уходя от Андрея, перепутала флешку. Потом осторожно у него спросила. Он тогда как раз работал над интервью с директором фонда «Наследие».

— Я однажды с ней пересекалась, — вставила Эва. — Виктория Ленская Очень яркая женщина. Эффектная.

— Да. Но меня смутило не интервью. Там, помимо беседы с этой Ленской, было чересчур много перебивочных планов, и все они выглядели как-то странно. Видео щитков, оконных замков, камер на заборе, датчиков под потолком Андрей сказал, что случайно встретил в фонде родственника, который работает охранником, и тот попросил снять его рабочее место на память. Мол, поэтому и не отдал материал на работе в монтаж, что там много личного. Он знал, что я слышала, как они ругались с Родионом.

Анна напряженно смотрела в одну точку, и было очевидно, что в эту минуту у нее идет сумасшедшая работа мозга.

— Олег, мне нужно увидеть ноутбук Андрея. Из-за информации на нем меня пытались убить. Теперь это очевидно. Мы должны понять, что там и чего так боится Родион.

— Он не спрашивал больше у тебя про это после аварии?

— Нет, но.

— Марк сказал, что во время операции на клинику была хакерская атака, — хрипло добавил Федор. — Кто-то очень не хотел, чтобы к тебе вернулось зрение.

Все обдумывали эти слова, и вдруг Анна рассмеялась.

— Сама того не понимая, я успокоила Родиона, и он оставил меня в покое. Я сказала ему: «Ну вот, зрение вернулось полностью, скоро и память вернется».

Она сглотнула.

— Только я имела в виду память на обычную нормальную жизнь. Я говорила метафорически. А он, скорее всего, понял это буквально и, внимательно глядя, переспросил: «Ты не все помнишь?»

Анна медленно подняла глаза.

— И я ответила, что даже не могу теперь вспомнить, кто я на самом деле.

Глава 39. Лицо проекта

Дверь гримерной захлопнулась, отсекая Анну от суеты телевизионных коридоров. В комнате пахло пудрой, лаком для волос и крепким кофе — запахами, которые последние месяцы казались ей фантомными.

В кресле перед зеркалом Анна сидела неподвижно. Рядом стояла Маша — бессменный гример канала, которая знала