Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Йен отрицательно качает головой.

– Телефон и радио сломаны. Помощи ждать не приходится.

– Откуда Сидней это знал? – спрашиваю я.

– Из телесериала «Тайна запертой комнаты 101». – Билл трогает затылок и морщится. – А потом показал на море и говорит: «Смотри!» – и когда я, как идиот, посмотрел туда, он ударил меня по голове.

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к краю скалы. Оказавшись на краю, я чувствую, как здесь опасно, и чувствую, как по спине бегут мурашки. Оглянувшись, я вижу, что Йен сосредоточенно вытирает кровь с головы Билла и они не обращают на меня никакого внимания. Я поворачиваюсь обратно к морю, смотрю на раскинувшуюся внизу восточную бухту и вижу метрах в пятнадцати от берега маленькую лодку, а в ней на веслах человека в желтой ветровке.

– Куда это он направляется? – говорю я. – Ближайший остров в двадцати милях отсюда. Он никогда не доберется туда на весельной лодке.

– Тем более на этой, – соглашается Йен. – Смотри, как низко она сидит в воде. Она набирает воду.

Не успеваю я ответить, что он прав, как Йен бросается вниз по склону к бухте. Вероятно, он собирается дождаться Сиднея и схватить его, когда тот выберется на берег. Ведь Сидней наверняка поплывет к берегу, когда поймет, что его лодка тонет. Но спустившись к бухте и посмотрев на море, я вижу, что его лодка теперь еще дальше от берега и ниже сидит в воде.

– Неужели он не понимает, что она тонет? – спрашиваю я у Йена, стоящего у кромки прибоя.

– Но он же не понял, что не стоило брать лодку, которую, скорее всего, оставил убийца. А ведь в какой-нибудь своей рецензии он наверняка посмеялся бы над таким глупым поведением. Лодка, видимо, испорчена. Смотри, он перестал грести. Наверное, увидел, что набирает воду.

Я складываю ладони рупором и кричу:

– Сидней! Вернись! Ты тонешь!

Тот резко поднимает голову и смотрит в мою сторону.

– Ты! Это ты! – кричит он и, вместо того чтобы грести к берегу, продолжает грести в открытое море, к выходу из бухты, где высокие волны разбиваются об острые скалы. Я вспоминаю, что говорила Элени о подводных камнях и коварных течениях в восточной бухте.

– Что он делает, черт побери? – ругается Йен. – И что он имел в виду, когда говорил: «это ты»?

– Понятия не имею, – отвечаю я, но что-то в этой сцене – человек с берега кричит тому, который в море, – кажется мне знакомым. Однако, не успев вспомнить, я с ужасом вижу, как волна захлестывает и переворачивает тонущую лодку. Голова Сиднея показывается из воды, он размахивает руками.

– Вот дерьмо, – говорит Йен, снимая кроссовки. – Держу пари, он не умеет плавать. Придется его спасать.

Он оказывается в воде прежде, чем я успеваю возразить – да и что тут возразишь? Йен прав. Сидней беспомощно барахтается и, очевидно, совсем не умеет плавать. Если Йен не успеет, то Сидней утонет. А если успеет, тот все равно может утонуть и утащить с собой Йена…

– Вот черт! – Я разуваюсь и захожу в воду. Она сегодня холоднее, чем я ожидала… Ах да, лето еще только начинается. Шагая дальше, я вспоминаю предостережения Элени о коварных течениях в бухте и легенды о том, что под водой прячутся существа из подземного мира, готовые утащить неосторожных пловцов к себе в ад. Я плыву к Йену и стараюсь не думать об этих историях. Он уже добрался до Сиднея и пытается ему помочь, но тот безумно размахивает руками и только мешает Йену.

Он ведет себя так, словно какое-то ужасное существо схватило его и старается утопить.

– Сидней! – кричу я, подплывая ближе. – Мы хотим тебя спасти! Не сопротивляйся!

– Ты-ы-ы! – протяжно кричит он в ответ, захлебывается и после этого издает только «У-у-у!» и что-то вроде «фис»: «У-у-у… фис… У-у-у!»

Внезапно он бросается ко мне и повисает у меня на шее. От этой тяжести я ухожу под воду, не успев закрыть рот, и делаю большой глоток обжигающей горло соленой воды. Я открываю глаза и вижу совсем близко лицо Сиднея, его рот широко открыт, он продолжает кричать: «У-у-у… фис… У-у-у… фис… У-у-у!»

Какое-то ужасное проклятие.

Только… нет, он говорит совсем другое. В глазах у меня темнеет, все расплывается, а в ушах звучит голос отца: «У-у-тис, у-тис», – я пытаюсь перевести это слово, как будто в нем содержится ключ к освобождению от хватки чудовища. Волосы Сиднея извиваются вокруг его головы, как морские змеи из прически горгоны Медузы…

Чья-то рука хватает этих змей и отрывает от меня его лицо. Сидней выпускает мою шею, и я пытаюсь выплыть на поверхность – она похожа на сияющий диск, парящий где-то вверху – слишком далеко, мне не дотянуться… Яркое пятно солнца над головой тускнеет, сжимается, как закрывающийся глаз некоего одноглазого чудовища. Конечно, это циклоп, думаю я, погружаясь во мрак…

Кто-то хватает меня за волосы. Я отбиваюсь в полной уверенности, что это морское чудовище, но тут моя голова оказывается над водой, и я слышу голос Йена:

– Не дергайся, Майя Голд, а то я и тебя вырублю!

Я перестаю сопротивляться, он обхватывает меня рукой за шею и плывет к берегу, где вытаскивает на гальку и переворачивает на бок, чтобы я могла откашлять морскую воду. Затем появляется Билл, протягивает мне бутылку с водой и хлопает меня по спине.

– Как ты, в порядке? – спрашивает он. И тут меня осеняет.

– Я знаю, что он кричал, – хриплю я, оглядываясь в поисках Сиднея. Но его нет.

Йен сидит на корточках рядом со мной, лицо у него мокрое от морской воды или от слез.

– Мне пришлось бросить его, – говорит он. – Он хотел тебя убить.

В ответ я только киваю.

– Он кричал «Утис»… вот что он имел в виду.

– Секретарша? – уточняет Билл, глядя на меня, как на сумасшедшую. – С чего бы ему называть тебя именем секретарши?

– Никакой секретарши не существует, – отвечаю я. – Одиссей сказал Циклопу, что его зовут «Утис», поэтому, когда Циклоп сообщает своим братьям, кто его ослепил…

– Они решают, что это был никто, – заканчивает за меня Йен. Теперь Билл смотрит на нас обоих как на сумасшедших.

– «Утис» по-древнегречески значит «никто», – объясняет Йен. – Имя человека, пригласившего нас на этот проклятый остров, – Никто.

Глава десятая

Оставив Сиднея кормить рыб, а Аргоса – разлагаться дальше на солнце, мы возвращаемся на виллу. Бросать