Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Джина пробормотала, что ее порекомендовал научный руководитель. Тогда Йен, пытаясь, очевидно, помочь ей сохранить лицо, сказал: «Не расстраивайся. Я уверен, что одна из причин, по которой я сюда прошел, заключается в том, что Аргос – давний друг моего отца и ему нравятся отцовские истории о Пифагоре». «И отец Майи тоже старый друг Аргоса, – сообщила Аника. – Они вместе учились в Американской археологической школе в Афинах».

Я была не в восторге от намека на то, что меня пригласили по знакомству. Про себя Аника ничего такого не сказала – получается, ее позвали исключительно за писательский талант? «Может быть, – подумалось мне, – она специально спросила Джину, как та попала сюда, чтобы при всех сообщить, как попала я».

Помню, я тогда почувствовала некий легкий толчок, как если бы кто-то подкрался ко мне и дернул за рукав, хотя рядом никого не было, только вечерний ветерок, как капризный скучающий ребенок, беспокойно носился по террасе, теребя скатерти и разбрасывая салфетки. «А Аника, должно быть, прислала свою фотографию…» – эта фраза вылетела из моих уст, явившись ниоткуда, как платок изо рта фокусника.

Оливия, помнится, рассмеялась, усилив эффект сказанного. Аника густо порозовела, а Оливия сказала: «Да, Аргос действительно любит красивых женщин. Возможно, твой секрет, Джина, в том, что ты – дитя любви Аргоса».

– Вы тогда предположили, что Джина – незаконнорожденный ребенок Аргоса, – говорю я теперь Оливии.

– Это было некрасиво с моей стороны, – морщится Оливия. – И совершенно необоснованно; она была совсем не похожа на Аргоса! Но мне было немного досадно. Вы, молодежь, все время сбивались в кучку, как стая стервятников. Почему-то никто не предположил, что меня пригласили за внешность. И вообще, я просто пошутила. Ваше поколение такое чувствительное.

– У Джины был такой вид, словно вы ее ударили, – говорит Аника. – Она встала, ушла с террасы и больше никогда с нами не общалась.

– Ее можно понять, – вмешивается Йен. – Мы все были слишком зациклены на себе. Но что это нам дает? Джины здесь нет. Кто-нибудь знает, что с ней случилось?

– Насколько я помню, в последний день она была на первом рейсе на материк, – говорю я. – Но мы с ней не разговаривали. Всю дорогу она провела на нижней палубе, ее тошнило, и как только мы прибыли в Волос, она отправилась на вокзал. Но на афинском поезде я ее не видела. – Если честно, я и не смотрела; я тогда была слишком расстроена. – В ее досье что-нибудь есть?

Аника отрицательно качает головой.

– В том-то и дело, что на нее нет досье. Ни заявления, ни пробной работы, ни копии паспорта – при том, что на нас все эти бумаги есть. Никаких сведений о том, что с ней стало дальше, за исключением того письма Сиднея к Аргосу и от Аргоса – ей. Кто-то избавился ото всех ее документов.

– Что вполне возможно, если она была здесь и не хотела, чтобы мы слишком много о ней знали, – говорит Оливия.

– Элени, вы помните о ней что-нибудь? – спрашиваю я.

Элени вздрагивает. Все это время она молчала, ничего не добавляя к нашим воспоминаниям. Возможно, ей неловко за нас, думаю я, или она устала от выходок гостей.

– Я? – переспрашивает она. – Все, что я помню, – это была тихая девушка, которая не доставляла никаких проблем.

– А как же ее личное дело? – спрашивает Оливия. – Ты тогда была секретарем. Ты, должно быть, видела ее личное дело.

Элени пожимает плечами.

– Все ваши досье казались мне практически одинаковыми. В каждом – длинные списки достижений и витиеватые письма о том, как здорово было бы испытать вдохновение на родине муз.

Я краснею, вспоминая, что когда-то написала нечто очень похожее.

– А вот эта идея Оливии, что она могла быть внебрачным ребенком Аргоса? – Это первый вопрос, который задает Билл. Из-за травмы головы у него такой затуманенный взор, что я удивляюсь, как он вообще следит за разговором. – Как вы думаете, это возможно?

Элени бледнеет и выпрямляется на стуле.

– Я не интересовалась личной жизнью моего работодателя, – произносит она с холодным достоинством, но внезапно эта маска разлетается на кусочки. – Бедная девушка! Я видела, что она страдает, но ничем не могла ей помочь.

– Мы все ужасно вели себя по отношению к ней, – говорю я, стиснув ее руку.

– Мы все ставили свои амбиции выше благополучия этой девочки, – подытоживает Йен, обводя взглядом присутствующих. – Все мы – потенциальные мишени для этой «Немезиды». Вопрос только в том, кто из нас – «Немезида»?

Глава одиннадцатая

– С чего ты взял, что убийца все еще здесь, с нами на острове? – возражает Аника. – Убийца Аргоса – кто бы это ни был – мог уже уехать, а Сидней погиб.

– Разославший приглашения определенно хотел насладиться нашими страданиями, – говорит Оливия.

– Но почему это непременно кто-то из нас? – не унимается Аника. – На острове может скрываться кто-нибудь еще. Например, в тех морских пещерах в восточной бухте, где Сидней нашел лодку. – Она поворачивается к Элени. – Вы бывали на восточной стороне острова после того, как приехали сюда?

– Нет, я была слишком занята приготовлениями к вашему приезду, – отвечает та.

– Разве любому приплывшему на остров на лодке не пришлось бы оставить ее у причала перед виллой? – спрашивает Оливия.

– Хоть Аргос и предупреждал, как опасна восточная бухта, там вполне могла пришвартоваться лодка, – отвечает Аника и оборачивается ко мне. – Помнишь, Майя, как мы загорали, а к нам подошли на яхте французские туристы, угостили нас шампанским и фуа-гра и расспрашивали об Аргосе?

– Они хотели поплавать в знаменитом голубом гроте, – говорю я, вспоминая, как Аника предложила показать им, где находится подводная пещера, хотя мы сами еще ни разу не пробовали туда нырять. – Похоже, они не слышали никаких местных страшилок. Ты действительно думаешь, что там может кто-нибудь прятаться?

– Есть только один способ это выяснить. – Йен поднимается на ноги. – Пойду и проверю, пока не стемнело. Не хочу провести еще одну ночь на этом острове, не убедившись, что за нами не охотится какой-нибудь хищник.

– Грот очень опасен, – настаивает Элени, бросая на меня укоризненный взгляд. – Местные страшилки, как вы их называете, это не просто суеверия. За несколько лет в гроте погибло много людей… – Ее голос дрожит, и я невольно задаюсь вопросом, не было ли среди погибших кого-то из ее близких. Не поэтому ли она так сильно постарела за прошедшие пятнадцать лет? Горе может состарить человека раньше времени – я видела, что стало с моим отцом после маминой смерти.