Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

перед Аргосом за столом, его взгляд иногда скользил поверх моего плеча, и я понимала, что он смотрит на этот чертеж. Теперь мне страшно взглянуть на ту сторону длинного стола: я боюсь, что Аргос все еще сидит там, за своим алтарем, как некий священнослужитель…

Но на этом иллюзия его присутствия заканчивается. Письменный стол помнился мне как огромное первозданное пространство из полированного тикового дерева, украшенное изысканными произведениями искусства: мраморный фавн, бронзовый нож для вскрытия писем с надписью «НЕМЕЗИДА» на лезвии, чаша пятого века, наполненная ракушками и морским стеклом… Теперь на столе царит хаос: фавн опрокинут на бок, чаша разбита на кусочки, пузырек с черными чернилами разлит по шелковистому дереву, повсюду разбросаны бумаги. Библиотека гораздо больше напоминает место убийства, чем живописная сцена в храме.

– Вчера вечером все было так же? – спрашивает Йен, глядя на разгромленный стол.

– Я… я не проверяла, – запинаясь, произносит Элени. – Я приехала только вчера утром и была занята подготовкой… Господин Александр не любил, чтобы в его личных бумагах кто-то рылся.

– Теперь-то в них действительно основательно порылись. – Оливия, обойдя Йена, осматривает стол. – Это телефон? – Она указывает на груду пластика и проводов, лежащую на полу за столом. Когда-то здесь стоял старинный стационарный телефон. Похоже, кто-то разбил его молотком.

– Где радио? – спрашивает Йен.

Элени указывает на шкафчик за столом. Я вспоминаю приемопередатчик, который, потрескивая, передавал шифрованные сообщения на греческом, турецком, русском, итальянском и французском языках. Аргос говорил, что может следить за продвижением своих судов по Средиземному и Адриатическому морям и даже через Атлантику. Если судно отставало от графика, он лично связывался по рации с капитаном, требовал объяснить причины задержки и ускорить ход.

Йен приседает перед пультом приемника, щелкает переключателем и крутит регулятор, но радио молчит. Йен снимает переднюю панель, и становится ясно, в чем дело: провода внутри перерезаны. Я чувствую, что у меня подкашиваются ноги, как будто их тоже подрезали. Аника, видимо, ощущает то же самое: она опускается на офисный стул, и лицо ее становится белым, как у мраморного фавна.

– Это единственное радио? – напряженно спрашивает Йен. У меня мелькает мысль, что он выглядел спокойнее, когда осматривал тело Аргоса.

– Да, – говорит Элени. – Раньше на кухне было еще одно, но вчера я заметила, что его нет.

– И ты не подумала сообщить об этом или проверить, работает ли эта штука, прежде чем отпустить лодку? – Оливия почти визжит.

– Не надо кричать на Элени, – вступается Аника. – Разве вы не видите, что она потрясена и расстроена всем этим не меньше, чем все мы?

– Может быть, она притворяется, – отвечает Оливия. – Мы только с ее слов знаем, что она приехала вчера. Она могла пробыть здесь много дней, убить Аргоса, разослать нам эти приглашения…

– Зачем мне все это делать? – кричит Элени. – Я вообще не хотела опять приезжать сюда! Поехала только потому, что нужны были деньги.

– А, так тебе нужны были деньги! А чтобы их заполучить, можно, например, убить миллиардера.

– В таком случае почему она просто не взяла деньги и не уехала? – спрашиваю я.

– Точно. – Аника выдвигает нижний ящик и достает оттуда металлическую коробку. Она ставит ее на стол и открывает: коробка полна денег.

– Откуда ты знала, что там деньги? – осведомляется Оливия. Ее подозрения с быстротой маятника перемещаются на Анику.

– Да все знали, что Аргос хранит здесь свою «мелкую наличность». Если бы Элени убрала Аргоса из-за денег, она могла взять их, прихватить полдюжины ценных вещей, – Аника обводит рукой хаос на столе, – и исчезнуть задолго до нашего приезда. Зачем ей было приглашать на остров свидетелей преступления?

– Зачем кому-то понадобилось все это сделать, – властный тон в голосе Оливии сменяется ужасом, – если не для того лишь, чтобы всех нас убить? Я уже писала подобные книги. Это классика детектива: убит богатый и влиятельный человек с множеством врагов, число подозреваемых ограничено, и они не могут никуда сбежать, что должно облегчить раскрытие преступления. Задачка для пытливого ума, – она вдруг начинает смеяться, приходя в состояние, граничащее с истерикой. – Найти убийцу до того, как станешь его очередной жертвой!

Глава девятая

– Оливия, – произносит Йен, кладя ладонь ей на плечо. – Еще не известно, находится ли человек, убивший Аргоса, до сих пор на острове.

– Может быть, это ты и есть! – кричит она, отталкивая руку Йена. – Как раз такие книги пишет твой отец.

По лицу Йена видно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Однажды он обмолвился, что ему неприятно быть сыном автора популярных детективов, но обвинений в убийстве на этом основании он, наверное, еще никогда не получал.

– Вместо того, чтобы обвинять друг друга в убийстве, – говорю я, – давайте посмотрим, что искал убийца. Вот какие-то бумаги… – Я обвожу рукой беспорядок на столе. – Похоже, здесь что-то искали. – Я поднимаю один из скомканных листов. – А, я знаю, что это! Это письмо, которое я написала Аргосу, когда просилась сюда пятнадцать лет назад.

Йен, согласившись с моей идеей, перебирает бумаги и тоже откладывает один лист.

– А вот моя заявка о том же. – Он морщится. – Боже, каким я был претенциозным придурком!

Сообразив, что разбросанные по комнате бумаги могут содержать что-то интересное – а может быть, и постыдное, – Оливия приходит в себя и поднимает одну из страниц.

– Здесь, похоже, рекомендательное письмо для тебя, Аника, от некоей Хилари Понд.

Аника заливается румянцем и хватает листок.

– Дайте-ка посмотреть!

Оливия уступает добычу Анике, придвигает стул к столу и водружает свою переполненную сумку-тоут поверх разбросанных на столе вещей. Одной рукой она начинает перебирать бумаги на столе, а другой роется в сумке. Достав оттуда бутылочку с водой, делает глоток, но перед этим украдкой кладет что-то в рот. Скорее всего, таблетку.

– Откуда эти бумаги? – обращается Йен к Элени. – Аргос что, вел досье на всех своих гостей?

– Да, вел, по крайней мере в то время, когда я была его секретаршей. Кроме заявлений и рекомендаций, он собирал подробную информацию обо всех, кто приезжал на остров, – не только о писателях, но и о сотрудниках. – Краска отливает от ее лица – как будто на него спускается вуаль, – и Элени бросается просматривать страницы на столе. Должно быть, беспокоится, что там и на нее что-нибудь есть. Интересно, чего она так боится?

– Где могут храниться эти досье? – спрашивает Йен.

Элени оборачивается к ряду картотечных шкафов позади стола.

– Когда я работала у Аргоса, они хранились здесь, но я не знаю, сохранилась ли эта система при новой секретарше. Кроме того,