Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

– Я очень переживала, и Йен меня успокаивал… Ну и это немножко вышло из-под контроля. Но, клянусь тебе, мы всего один раз поцеловались – и все.

– Всего лишь? – сердито передразниваю я. – И из-за чего же ты так расстроилась?

– Из-за разговора с Аргосом, если хочешь знать. Не все из нас тогда вернулись с обсуждения с сияющими от похвалы учителя глазами. А потом я кое-что узнала… о твоем отце.

– При чем тут мой отец? – Я хватаю ее за руку и разворачиваю лицом к себе. Мы стоим на тропинке, ведущей к Храму Эриды. Остальная группа скрылась в лесу. Мы одни на вершине высокого мыса, в одном шаге от обрыва над скалами. – О чем ты говоришь? Ты ни черта не знаешь о моем отце!

– Вот видишь, вот поэтому я и боялась тебе рассказывать. Ты всю жизнь боготворила своего отца…

– Это чушь. Да, я любила отца, но не боготворила его. Я ведь приехала сюда пятнадцать лет назад, не послушавшись его.

– А почему он был против, Майя, как ты думаешь? – спрашивает Аника, подходя ко мне и пытаясь коснуться моего плеча.

– Ты знаешь почему, – огрызаюсь я, отталкивая ее руку. – Я рассказывала тебе о своей матери, какие у нее были приступы, особенно когда она рисовала… – Образ матери, стоящей перед мольбертом, с лицом и руками, так забрызганными красной краской, что кажется, будто она вся в крови, всплывает в моей памяти, и я тут же прогоняю его. – Отец боялся, что со мной может стать то же, что и с ней.

Аника была первой из моих подруг, которой я рассказала о заболевании моей матери: приступах параноидального бреда, крайней степени клаустрофобии и патологическом страхе заблудиться. «Похоже на посттравматическое расстройство, – сказала Аника, когда мы лежали на крыше и смотрели на звезды. – У меня такое было после того, что случилось на первом курсе». Тогда-то она и рассказала мне, что на вечеринке в колледже один мужчина ее изнасиловал. После чего у нее появились симптомы посттравматического синдрома, схожие, по ее мнению, с теми, что были у моей матери. «Возможно, твоя мама тоже подверглась нападению, – предположила Аника. – Может быть, занимаясь живописью, она пыталась преодолеть то, что с ней случилось».

Для меня было облегчением поговорить, как казалось, с понимающим человеком, который не считал мою мать от рождения ненормальной и не думал, что мне суждено пойти по ее стопам. Но впоследствии подружка все это использовала против меня. Когда вышла ее книга, в числе прочих там действовала героиня по имени Фрейя, у которой был властный отец (изучавший Средние века вместо Античности) и занимавшаяся искусством мать (оперная певица вместо художницы), которая сошла с ума и покончила с собой.

– Ты использовала в своей книжке наши семейные тайны! – упрекаю я ее теперь.

– Только после того, как ты в своей книжке вывела меня этаким чудовищем! – огрызается Аника. – И не я одна выдала чужие тайны. Я поделилась с тобой тем, что случилось со мной в колледже, а ты рассказала это Аргосу!

– Я ничего не… – начинаю я, но потом вспоминаю: я действительно говорила ему, что Аника подверглась нападению в колледже, в ответ на его фразу, что с ней что-то не так. – Ну, может быть, я что-то и сказала, но я просто пыталась защитить тебя и объяснить, почему ты так себя ведешь…

– Ага! – восклицает она, как будто поймала меня с поличным, и так быстро делает шаг в мою сторону, что я, спотыкаясь, отступаю к краю обрыва. – Значит, все-таки это ты ему сказала…

Я чувствую, что почва осыпается у меня под ногами, теряю равновесие, и Аника протягивает мне руку, но чтобы поддержать меня или подтолкнуть – непонятно. В этот момент мы слышим чей-то вопль, и обе замираем, вцепившись друг в друга на краю пропасти и глядя вниз. Под нами, в расщелине скалы, возвышающейся над восточной бухтой, находятся руины древнего святилища – пара колонн, разбитая статуя крылатой богини без головы и длинный мраморный алтарь, на котором возлежит скульптура – жертвоприношение Эриде, богине раздора и ненависти. Над алтарем стоит Элени, прикрыв рот рукой. Она выглядит так, словно является частью композиции, такая же неподвижная, как скульптура на алтаре…

Но потом я вспоминаю: на алтаре Эриды не было никакой скульптуры.

Я отпускаю Анику и бегу по крутой тропинке вниз, не обращая внимания на то, что земля и галька осыпаются у меня под ногами. Йен утешает рыдающую Оливию, Сидней блюет на краю обрыва, Элени склоняется над распростертой фигурой. Билл снимает свою широкополую шляпу и стоит, как скорбящий у усыпальницы.

В которую и превратился алтарь.

Фигура, лежащая на древнем алтаре, бледна и безжизненна, как статуя. Но это не статуя, это Аргос Александр. Наш достославный хозяин мертв.

Глава восьмая

Первой к телу Аргоса подходит Элени. Она прижимает два пальца к его шее, хотя и без того очевидно, что он мертв. Обернувшись к остальным, она качает головой.

– Когда это случилось? – кричит Аника, глядя на экономку с подозрением. – Когда вы видели его в последний раз?

Элени непонимающе смотрит на Анику, затем переводит взгляд на тело, как будто оно может ответить за нее.

– Пятнадцать лет назад, – наконец произносит она. – Я не видела Аргоса Александра с тех пор, как покинула этот остров пятнадцать лет назад.

Аника трясет головой, словно хочет вытряхнуть воду из ушей. Ее можно понять. У меня самой такое чувство, будто меня окунули в ледяное море.

– Что вы имеете в виду? Разве вы у него не работаете?

– Две недели назад я получила электронное письмо от Аргоса с предложением поработать экономкой на время этого семинара. После этого я контактировала только с его адвокатом и турагентством в Афинах. Приехав сюда, я обнаружила в своей комнате все инструкции, а также письма для вас.

– Тогда у нас нет возможности узнать, давно ли он умер, – говорит Аника.

– Есть способы это узнать, – произносит Оливия, приближаясь к телу покойного. – Труп окоченел?

– Если вы пишете детективы, это еще не значит, что вы можете работать судмедэкспертом, – фыркает Аника так резко, что я с удивлением поднимаю на нее взгляд. Что ей сделала Оливия? Может быть, Аника все еще злится на меня и просто вымещает это чувство на ком попало?

Не обращая на нее внимания, Оливия указывает на нижнюю часть ног Аргоса:

– Посмотрите, какого цвета кожа там, где тело соприкасается с камнем.