Там, где тишина - Эллиот Харпер

Адам усмехнулся:

– Ну конечно, я трепещу от ужаса. А еще мне интересно посмотреть тебе в глаза и понять, какую жалкую часть себя ты прячешь за этим искаженным голосом. – Адам встал сбоку от двери и прислушался. Ничего. Ни одного звука. – Так зачем разыгрывать этот концерт с аппаратурой? Ты уже известнее любых поп-звезд. В чем смысл этих игр?

Да, обработка голоса была минимальной, но все равно ощутимой.

– Вопрос не в том, насколько я популярен, а в том, что в итоге вы сможете доказать. Популярность пришла с вашей подачи. И даже после всего, если дело дойдет до суда, вам предстоит потрудиться, чтобы доказать мою причастность к делу. Хватит с тебя и одного подарка на сегодня.

– Как высокопарно, – отозвался Адам. – Но ты же понимаешь, что я записываю все разговоры? А специалисты, которые проанализируют твою речь, с легкостью подтвердят, что это был именно ты.

– Конечно. Но и это вам не поможет. Видишь ли, судебная система заточена не на правосудие, а на распятие наиболее подходящих жертв. И неважно, реальна ли их вина или все сфабриковано, чтобы заставить поверить окружение в любую потрясающую историю с самыми невероятными поворотами.

– А ты любишь поболтать. Но не стоит недооценивать мою способность прижать тебя, сволочь, лицом к стене.

– Грубо. Но я не планировал умалять твою значимость. Напомни мне: сколько из твоих дел завершились победой обвиняемого?

Адам застыл: знает ли Андерсон о точном количестве этих случаев или просто говорит наугад?

– Не переживай, ты в этот список точно не попадешь, – заверил Миддлтон. Его взгляд скользнул вниз по двери. – Если я потяну за ручку, я ведь не взлечу на воздух вместе с домом?

В ответ раздался негромкий смех, который все сильнее подводил Адама к непростительной черте срыва.

– Это было бы крайне… неуместно. Никаких бомб. Даю слово.

– И я должен тебе верить?

– Мне нравится, что ты задаешь вопросы. Если бы не задавал, я бы расстроился. Но… нет. Больше никаких растяжек. Повторение – признак жалкой, унылой фантазии. Если бы я хотел убить тебя, то не стал бы все сильно упрощать. К тому же мы с тобой только начали беседу.

Если это беседа, то Адам – специалист по ловле бабочек, а не серийных убийц.

– Внутри тебя ждет обещанный подарок. Дверь открыта, можешь входить.

Адам замер, оценивая риски и взвешивая все за и против. Он мог прямо сейчас вызвать подкрепление, но не было гарантий, что убийца не засел рядом с семьей Миддлтона или у квартиры Билли, дожидаясь, когда его оппонент совершит ошибку.

Адам прижал телефон щекой к плечу и, обхватив дверную ручку, осторожно потянул ее на себя. В одном Роберт не обманул: за открытой дверью не последовало взрыва. Адам включил фонарик, закрепленный на бронежилете, и осветил им коридор. Чувствуя себя грабителем из фильма «Один дома», где из любого предмета могла выскочить ловушка, он осторожно вошел в дом.

Обстановка казалась простой, но стильной – как если бы была выдрана из страницы журнала, посвященного лучшим современным интерьерам. Пастельные тона, небольшое количество декора (вроде пары-тройки картин и фотографий) и полный порядок, который в обычное время пришелся бы по вкусу Миддлтону, но в тот момент каждый сантиметр окружающего пространства источал угрозу.

– Твой подарок находится в большой спальне на втором этаже, – сообщил голос в телефоне. – И поторопись, у него тоже есть срок годности.

Миддлтон замер на мгновение, предвидя самый хреновый исход этой истории. В одном он не сомневался: этот подонок опять кого-то убил.

– Скажи мне еще кое-что, Роберт, – проговорил Адам, подходя к лестнице, – раз ты все равно назвал нас друзьями. Почему именно этот дом? Я думал, место встречи будет где-нибудь среди улиц Инглвуда или Остина.

– А разве искать ответы на такие вопросы – не твоя работа? Я не хотел, чтобы тебя отвлекали от подарка. Ты должен в полной мере оценить его значимость. А большинство людей с этой улицы уехали отдохнуть за городом, поэтому тебя никто не потревожит.

«Меня – и только?» – подумал Адам и, слушая голос в трубке, начал медленно подниматься по ступеням, то и дело проверяя лестницу и стены на наличие ловушек. В предыдущем доме на окраине города, где произошел взрыв, были спрятаны едва заметные растяжки. Здесь же могло оказаться вообще все что угодно.

– Мне нравится, что ты зовешь меня по имени, – продолжил убийца. – Это… сближает. А с прекрасной мисс Сэлинджер ты уже достаточно сблизился?

Адам замер на середине лестницы, чувствуя, как его шею и грудь сдавливает гневный приступ. Все разворачивалось именно так, как они предполагали во время мозгового штурма.

Прикрыв на пару секунд глаза, Адам усилием воли заставил себя успокоиться.

– Рад, что тебе нравится, – ответил он и продолжил подниматься по ступеням. – Но при чем тут мисс Сэлинджер?

Билли оказалась права, и Роберт действительно рисует из них пару. Но на этом этапе история должна оставаться в рамках его неподтвержденных догадок. План Билли до сих пор не согласован ФБР, поэтому Адам не собирался подставлять ее под удар.

– Просто… вспомнил про нее. Думаю, ей подарок понравится больше, чем многим другим. А где она, кстати? Не с этим ли… как его там… Дэном Розенбергом?

Адам едва не скрипнул зубами. Похоже, кое-кто добросовестно выполнил домашнее задание, собрал информацию и решил разбрасываться ею направо и налево.

– Хм, Розенберг… Розенберг… это тот известный репортер?

– Он самый. Занятный малый. Идеально ей подходит.

В телефоне послышались характерные гудки – кто-то звонил по второй линии.

Адам взглянул на экран: «Билли Сэлинджер».

Его палец тут же замер в нескольких миллиметрах от экрана.

А если она в опасности? Если он нужен ей именно сейчас? Если ни Лео, ни полиция под окнами не успели защитить ее?

После затянувшейся паузы Адам отклонил вызов с диким сопротивлением, пока все внутри него кричало: «Ответь на чертов звонок!»

«Прости. Надеюсь, ты звонишь, чтобы рассказать, как проходит ваш вечер с Кираном», – мысленно извинился он, в то же время понимая, что, скорее всего, Лео передал ей его слова, и теперь Билли пыталась дозвониться до него, чтобы удаленно свернуть Миддлтону шею.

И он не мог винить ее за этот порыв.

Адам не хотел обманывать Билли и не собирался предавать ее доверие, но здесь и сейчас, стоя в чужом пустующем доме, в шаге от большой опасности, он впервые понимал ее: почему она делала