Ночь в замке - Вероника Генри

долгому жаркому лету, которое я провела в шато, – в тот год этот альбом был в топах всех чартов: тягучая, мечтательная электронная мелодия, которая вызывала у всех ощущение, что в жизни много чего возможно. Сейчас она вновь сделалась популярной: молодое поколение открыло ее заново. Интересно, Реми специально ее включил, зная, что во мне проснутся воспоминания?

– Обожаю этот альбом, – сказала я.

– Oui. Он напоминает мне о тебе, – ответил Реми.

Вернувшись той осенью из шато, я снова и снова переслушивала альбом. Лежа на кровати, я заново переживала каждый миг той нашей ночи. Нет, я не тосковала по Реми – у меня хватало здравого смысла понимать, что это было; я знала, что никогда больше его не увижу, но не могла перестать думать о нем. Неужели с ним происходило то же самое?

До сих пор я не могла поверить в то, что сижу с ним рядом. Я чувствовала тепло его тела, а пьянящий запах одеколона Реми туманил мой разум. Ощущение было такое, что на меня навели морок.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Белка.

Я была озадачена.

– Белка?

– Белка, – повторил он. – Белка. Вот видишь, теперь я могу это произнести.

Я расхохоталась.

Он ухмыльнулся:

– Хорек.

Он произнес это безупречно. Вид у него был гордый.

– Супер, – сказала я. – Высший балл.

Он оглядел меня с ног до головы – без всякого намека на сальность, просто заинтересованно.

– Классный комнибезон.

– Комбинезон.

– Комбинезон, – хлопнув себя по лбу, поправился он. – Ну вот, а я-то воображал, что больше не делаю ошибок в английском.

– Ну, это слово не каждый с первого раза выговорит. К тому же большинство мужчин понятия не имеют, как эта штука называется.

Он откинулся на спинку сиденья. Мы на полной скорости мчались по темным проселочным дорогам, следуя за луной. Фары освещали зеленые изгороди и стволы деревьев, и мне казалось, что чьи-то маленькие глазки следят за нами, гадая, куда мы едем. Венсан оказался отличным водителем, в повороты входил уверенно и плавно, явно наслаждаясь своей властью над мощным автомобилем. Я водить никогда особенно не любила, но теперь начинала понимать тех, кто любит. Ощущение было совершенно другое, чем трястись за рулем моей старенькой «хонды».

Мы миновали ворота и въехали в подземный паркинг, заполненный еще более роскошными машинами, чем та, что была у Реми. Венсан выскочил наружу и распахнул для меня дверцу. Пока я выбиралась из машины, Реми успел обойти ее сзади и теперь стоял передо мной, протягивая мне руку. Мы двинулись к ресторану мимо какого-то водоема, гладкого, как зеркало, и черного, как небо. Посередине его высилась гигантская скульптура в виде паука, парящего над гладью воды, серебристо поблескивающая в лунном свете. Выглядело это впечатляюще, как драматический фон к истории, которая разворачивалась между нами.

– Ух ты! Никогда в жизни ничего такого вблизи не видела.

– Ты знаешь Луизу Буржуа?

– Ну конечно.

Он вздохнул:

– Она гений. Я люблю гениев. Мы непременно вернемся сюда в дневное время, чтобы осмотреть остальную коллекцию. Я приезжаю сюда, когда ищу вдохновение. Здесь важно все. Искусство, вино, еда. Идем.

Он повел меня по извилистой дорожке мимо деревьев в огромных кадках, увешанных гигантскими бусами. Я шла за ним точно зачарованная. Мне казалось, что я попала в сказку. Наконец мы очутились перед дубовой арочной дверью, которая выглядела совершенно непримечательно, однако за ней обнаружился огромный зал ресторана. Грубые деревянные балки под потолком резко контрастировали с шикарным черно-белым полом и мебелью обтекаемой формы.

Пока мы шли за метрдотелем к нашему столику, Реми через каждые несколько шагов останавливался, чтобы поздороваться то с кем-то из официантов, то с каким-нибудь гостем, который бросался к нему из-за своего столика. Они хлопали друг друга по спине, обнимались, расцеловывались, смеялись, болтали. Он был одинаково обаятелен со всеми, излучал тепло и ни разу не забыл представить меня. Я, разумеется, никого не интересовала, но меня это не смущало. С изумлением я осознала, насколько он здесь популярен. Наверное, дело было в спортивной славе, авторитетной семье Реми и его неотразимом обаянии.

В голове у меня вдруг промелькнула мысль. Реми был в точности тем, кем всегда тщился стать Дэниел. Тот купался бы в этом внимании. Жаждал бы этого восхищения. Реми же воспринимал его не слишком серьезно.

– Прости, – сказал он, когда мы все-таки сели за столик. – Я бываю тут довольно часто, так что всех знаю. А многие из этих людей покупают мое вино. Или… – он пожал плечами, – любят регби.

– Все в порядке. – Я огляделась по сторонам. – Потрясающее место. Мне здесь нравится.

Из-за нашего столика видно было террасу на открытом воздухе, за которой находилась кухня, оборудованная профессиональными дровяными печами, в которых команда поваров не просто готовила, а творила кулинарное действо. До меня доносился запах древесного дыма и одуряющие ароматы готовящегося мяса, чеснока, вина, трав. У меня потекли слюнки. На протяжении последних двух дней я почти ничего не ела, чтобы живот в комбинезоне выглядел плоским. Официант принес нам два бокала шампанского. Комплимент от кого-то. Реми учтиво их принял, потом устремил взгляд на меня:

– Не против? Ты любишь шампанское или предпочла бы что-нибудь…

– Очень люблю. – Я взяла в руки бокал. – Спасибо.

Он поднял свой бокал за ножку, очень изящно, и слегка наклонил его в мою сторону.

– За нас. За нашу встречу столько лет спустя. Я часто думал о том, доведется ли нам встретиться еще.

– Правда?

Я не могла оторвать взгляд от его глаз. Они смеялись, но от удовольствия, а не надо мной.

Мы потягивали шампанское, время от времени отщипывая кусочек хлеба из корзинки, которую нам принесли, и болтали. Реми рассказал мне о своей бывшей, Камилле, матери его единственной дочери Мими – он только что вернулся из Биаррица, куда ездил на выходные их навестить.

– Я обожаю Камиллу. С ней никогда не скучно. – В его взгляде промелькнуло нечто такое, отчего я на миг захотела быть женщиной, способной заставить его испытывать такие же чувства. – Но она не может без ссор. А я не люблю ссориться. Не вижу смысла. Зачем ссориться с человеком, которого ты вроде как должен любить? Я просто ухожу. Это еще сильнее ее злит. Она очень… – Он поднял ладонь вверх, потом опустил. – Нам лучше быть врозь. Это разбило мне сердце, потому что Мими в Биаррице, а не здесь. Но она приезжает ко мне, а я езжу ее навестить. Иногда в жизни приходится принимать трудные решения, и мое место сейчас рядом с родителями. Они нуждаются