Ночь в замке - Вероника Генри

– C’est delicieux[108], – сказал он ей. – Вкуснее даже, чем у моей бабушки.

Он ладонью смахнул со щетины крошки, понимая, что только что сделал ей наивысший комплимент, какой только можно услышать из уст француза.

Лилу повернулась к нему спиной и принялась отмывать формочки для «мадленок».

– Он очень добрый человек, Лилу, – сказала я ей, когда он ушел. – Пожалуйста, веди себя с ним повежливее.

В ответ она скорчила одну из своих фирменных гримасок, выражавшую презрение вперемешку с раздражением и неохотным подчинением. Я видела, что Лилу ему не доверяет, но подозревала, что она вообще мало кому доверяет, и была уверена, что рано или поздно девчонка к нему привыкнет. Может, Лилу ревновала меня к нему? Или защищалась просто по привычке – она давно уже стала второй натурой Лилу. Как в случае с ее бабушкой.

При любом раскладе ругаться с ней я не собиралась. Она ни разу меня не подвела, а с Дельфиной они, с тех пор как та начала учить ее секретам французской кухни, были вообще не разлей вода. Лилу могла теперь приготовить quiche Lorraine, crème brûlée и gougères[109] даже с закрытыми глазами. Я не сомневалась, что Реми в конце концов растопит ее сердце. Разве мог кто-то противиться его обаянию?

Всю следующую неделю мы оба были очень заняты: я в шато, а Реми на винограднике – но старались проводить вместе столько времени, сколько могли. Мы ходили на долгие послеобеденные прогулки, встречаясь на полпути между шато и виноградником и бродя по полям. Осень уже готовилась уступить свои права зиме, земля, еще хранившая остатки летнего тепла, становилась холодной, как железо, но мы согревали друг друга бесконечными поцелуями, и облачка нашего дыхания смешивались в холодном воздухе. Мне казалось, что вязкий кисель, который так долго тек в моих венах, превратился в шампанское, а когда-то тяжелое сердце стало легким, как воздушный шарик.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – сказала я Фионе.

– Просто наслаждайся всем как есть, – посоветовала она мне. – Не ищи ничего большего и не строй никаких планов. Живи в моменте.

Это был хороший совет. Часто ли с людьми случаются подобные вещи, в особенности в нашем возрасте? Здравый смысл подсказывал мне, что это не может длиться долго, ведь близилось Рождество, а за ним и мой неминуемый отъезд, поэтому я намерена была выжать из всего этого максимум. Из того времени, что у нас с ним оставалось.

В следующие выходные мы почти не виделись – все внимание без остатка пришлось уделить гостям, – но Реми засыпал меня смешными сообщениями, и я очень надеялась, что веду себя не как девочка-подросток, когда, почувствовав, что в кармане в очередной раз завибрировало, тут же хваталась за телефон, тщательно подбирая каждое слово, чтобы сформулировать идеальный ответ. Я была оживленной, глаза у меня сияли, с губ не сходила улыбка. Дельфина некоторое время внимательно за мной наблюдала, делая непроницаемый вид.

– Реми Гаспар.

Это был не вопрос, а утверждение.

При одном только звуке его имени меня охватил трепет.

– Да.

Старуха кивнула.

– Будьте осторожны.

– Почему? – Я забеспокоилась, что ей известно что-то такое, чего не знаю я.

– Это как наркотик. Э-э… – Она запнулась, подыскивая слово. – Le désir.

Вожделение. Я на мгновение замерла, ибо что-то в ее взгляде подсказывало мне, что ей доводилось испытывать то, что чувствовала я. А я знала, что советом более старшей женщины никогда не стоит пренебрегать.

– Это не просто вожделение, Дельфина, – заверила я ее. – Он очень мне нравится. Он забавный. И добрый. И с ним я чувствую себя в безопасности.

Дельфина ничего не ответила, и я была благодарна ей за то, что она не стала рушить мой воздушный замок. Потому что это был и правда воздушный замок. Но почему мы с Реми не могли насладиться пребыванием в нем? Позади у нас обоих было немало эмоциональных потрясений. Неужели мы не заслужили награду в лице друг друга за все наши тревоги и душевную боль? Я сказала себе, что до Рождества не стану ни о чем думать, а буду просто наслаждаться каждым мгновением, каждым поцелуем. К Рождеству я успею узнать его получше, а он меня, и мы сможем подвести итоги.

По вечерам, когда в шато не было гостей, я что-нибудь готовила ему, а он приносил что-нибудь выпить. Под его руководством я научилась гораздо лучше разбираться в винах и могла различить насыщенные и маслянистые ноты, шелковистые и гладкие, яркие и терпкие.

– Ну и какие оттенки ты улавливаешь? – спрашивал он, налив в бокал «Грюнер Вельтлинер» и протягивая мне.

Я поболтала его, понюхала, пригубила.

– Грейпфрут. Редис. Тархун. И легкий намек на… подмышку гориллы?

Он некоторое время смотрел на меня. Потом кивнул.

– Удивительно, – произнес он. – У тебя поразительно тонкий вкус.

И мы дружно расхохотались.

– Очень вкусно, – сказала я, не желая, чтобы он подумал, что я высмеиваю его профессию.

Мы с ним исследовали потаенные уголки Прованса, бродили по заброшенным деревушкам, в которых не было ни души, в поисках придорожного кафе, которое могло еще оставаться открытым, чтобы заказать на двоих croque monsieur[110]. Мы гуляли по крепостной стене полуразрушенного замка, принадлежавшего маркизу де Саду. Реми отвез меня в Камарг и держал перед моими глазами свой мощный бинокль, указывая на птиц, бродивших по лагуне, и на табуны белых лошадей, пасущиеся в солончаках. Пронизывающий ветер зыбил воду, хлестал меня по щекам.

– Это и есть знаменитый мистраль? – спросила я, натягивая капюшон пониже, и Реми серьезно кивнул.

– Attention![111] – произнес он. – Если тебя не сведу с ума я, это сделает мистраль.

Однажды вечером он повез меня в Марсель на вечеринку по случаю дня рождения кого-то из друзей. Я нервничала, поскольку, кроме него, не знала среди приглашенных ни одной живой души и отвыкла от многолюдных тусовок. В шато я, разумеется, общалась с гостями, но там у меня была определенная роль. Здесь же, на гламурной французской вечеринке, я боялась оказаться никем. Впрочем, это был неплохой тест, чтобы посмотреть, как будут работать наши отношения за пределами воздушного замка, к которому я так привыкла, так что я отправилась рыться в гардеробе Лизмей. Я знала, что она не стала бы возражать. Я позаимствовала черные шелковые брюки-палаццо и жакет, по стилю слегка похожий на смокинг, и приготовилась к бою.

Вечеринка проходила