Ночь в замке - Вероника Генри

– Ra-vi-ssante[113], – сказал он, открыв мне дверь в фартуке и с тесаком в руке.

Он клялся и божился, что не умеет готовить, однако же сейчас, как заправский повар, делал суши.

– Это не готовка! – заявил он, отточенными движениями нарезая огурец. Рядом с листками нори и горкой авокадо влажно поблескивало розовым боком филе лосося. Все это было разложено на белом мраморном острове посреди кухни-гостиной с каменными стенами и паркетом из вяза.

Он вручил мне запотевший бокал рислинга с минеральными нотками, и я принялась расхаживать по квартире, разглядывая современную живопись и минималистическую мебель. Она могла бы показаться спартанской и чересчур маскулинной, если бы разбросанные там и сям цветные пятна не спасали ее от стерильности, как и «Гориллаз», певшие из скрытых динамиков, и гигантский постер в раме с изображением сидящих рядышком на диване Тинтина и махараджи Быкопижамы[114], – я узнала их, потому что Гарри много лет сходил по Тинтину с ума.

– «Сигары фараона», – засмеялась я, указывая на постер бокалом.

– Мой герой, – отозвался Реми, приложив руку к сердцу.

– Мне предложили работу, – бухнула я без предисловий, глядя ему в глаза.

Выслушав подробности, он пожал плечами:

– Тут даже думать нечего.

– А как же мы?

– Мы современные люди, которые живут в современном мире. Самолеты изобрели уже давным-давно.

Мне показалось, что его моя новость совершенно не обеспокоила, и я задалась вопросом: а может, для него это все просто мимолетный романчик, который он закрутил, прекрасно зная, что он не будет долгим? Маленькое осеннее приключение, о котором Реми к Рождеству и думать забудет.

– Конни, – произнес он при виде выражения моего лица, целуя меня. – Courage, ma belle[115]. Для любви не существует преград.

Любовь. Он сказал «любовь». Это было серьезное заявление. Я была растеряна и испугана, но, может, мне следовало посмотреть на вещи шире? Шикарная работа и бойфренд с собственной винодельней – о чем я вообще волнуюсь? Я попыталась изобразить беззаботный вид, отнестись ко всему с французской легкостью, исповедовать подход laissez-faire[116].

Не успели мы продолжить разговор, как дверь открылась и вошли мадам и мсье Гаспар. Мсье выглядел в точности так, как, наверное, через тридцать лет должен был выглядеть сам Реми: с белоснежными волосами, в джинсах и темно-синей рубашке поло, – тогда как на мадам было платье-рубашка из черного денима и ботильоны с леопардовым узором, которые должны были бы выглядеть вульгарно, но были воплощением стиля женщины, облеченной властью. Я в своей рубашке с джинсами почувствовала себя букашкой. Она растопчет меня и не поморщится.

На самом же деле мадам Гаспар оказалась совершенно очаровательной. Да, она принялась суетиться вокруг Реми, выговаривая ему за то, что не подал в мою честь шампанское («Maman, это очень хороший рислинг. Plus intéressant»[117]), и неодобрительно щупая авокадо – по ее мнению, они были слишком твердыми, – но очень быстро расположила меня к себе и заставила почувствовать совершенно непринужденно.

– Лизмей так обрадовалась, когда вы приехали. Она спрашивала, нет ли у меня на примете кого-нибудь, кто мог бы помочь, но здесь нет никого, кто умел бы готовить. А Пирс… как он? Операция прошла удачно?

– Думаю, он совсем скоро будет как новенький.

– А они вернутся на Рождество?

– План у них был именно такой.

Мадам Гаспар одобрительно кивнула:

– Мы всегда встречаем Новый Год вместе. Пьем наши лучшие вина. Вы ведь все еще будете здесь на Новый год, non?

– Очень на это надеюсь.

– Отлично.

Она с улыбкой подняла бокал.

Я начала расслабляться. Рислинг и впрямь был вкуснейший и отлично сочетался с суши. Мне определенно нравилась такая жизнь. Но был ли какой-то способ за нее зацепиться? Реми прав. Самолеты изобрели давно. Может, в наш век отношения на расстоянии работают лучше, чем жизнь друг у друга на голове? У каждого из нас свои обязательства.

И я решила принять предложение. Мы с Реми что-нибудь придумаем.

Глава 25. Конни

Пролетел ноябрь, и краски слиняли с неба, но не из моей жизни. Напротив, она была яркой, как никогда. Мы с Реми не говорили о надвигающихся переменах. Рождество было уже совсем на носу, а вместе с ним и наше неминуемое расставание. Да, это было au revoir[118], а не adieu[119], но об этом невозможно было не думать. На следующие выходные прилетали Фиона и Эди, а Реми уезжал в Биарриц повидаться с Мими. Я собиралась выдвигаться в аэропорт, мы с ним прощались во дворе, и как раз, когда он меня целовал, подъехала Лилу на своем мопеде. Ни слова не говоря, она прошла мимо нас в дом.

– Она меня не одобряет, – заметил Реми.

Ее отношение явно его задевало. К такому он не привык. Я крепко его обняла, надеясь тем самым хоть как-то ему это компенсировать.

– Увидимся во вторник.

– Четыре дня без тебя, – пожаловался он.

– Нам надо привыкать жить в разлуке, – напомнила я.

Он с несчастным видом провел ладонью по волосам, но кивнул. Вид у него был нервозный, но, наверное, виной тому была перспектива встречи с Камиллой. С ней порой бывало непросто, а Реми любил спокойную жизнь.

Эди с Фионой встретились в аэропорту и вывалились из зоны прилета в облаке смеха и аромата духов из дьюти-фри. До приезда гостей оставался один день, но я надеялась успеть провести время с дочерью, узнать, чем она живет и как у нее дела.

После ужина в кухне, когда Фиона ушла спать, мы с Эди устроились на диване в салоне.

– Можно, я скажу тебе одну вещь? – спросила она.

Я настороженно на нее посмотрела. Она была настоящей дюймовочкой, с лицом сердечком и большими голубыми глазами, но любого, кто, обманувшись этой ангельской внешностью, решал, что перед ним кроткая и безответная девочка-ромашка, ждал неприятный сюрприз. Эди могла быть очень прямолинейной. И очень бескомпромиссной.

– Ну разумеется.

– Я и Гарри… в общем, мы с ним спокойно относимся к тому, что вы с папой больше не вместе. Ты ведь это знаешь?

– О! – Я выдавила из себя улыбку. – Спасибо.

– Мы ведь уже не маленькие.

– Я знаю.

Эди принялась крутить кисточки на подушке.

– Среди моих подруг счастливее всего те, у кого родители разошлись, но до сих пор мирно общаются. Хуже всего, когда они пытаются оставаться вместе, но постоянно враждуют.

Я видела такое у своих друзей.