Ночь в замке - Вероника Генри

– Превосходно! – объявила Эди. – Кому нужен фуд-стилист?

Она выложила ролик в «Тикток» с «Гноссиеннами» Эрика Сати в качестве саундтрека, настроив эффект замедленного воспроизведения таким образом, чтобы каждая фортепианная нота совпадала с каждой срывающейся с поварешки каплей расплавленного шоколада.

– Ты так здорово умеешь это делать, – восхитилась Фиона.

– Все умеют, – пожала плечами Эди. – Тут нет ничего сложного, если знать, как это делается.

Я ликовала. Шато наполнилось новой энергией, которой раньше не было. Идея «Ночи в шато», когда-то придуманная Пирсом с Лизмей, была блестящей, но удобных диванов, вкусных ужинов и вина на розлив по нынешним временам было недостаточно. Людям хотелось чего-то большего. Им хотелось впечатлений. Не просто расслабиться, а получить стимулирующий и вдохновляющий опыт. Фиона с ее творческой жилкой и щедрой душой наполнила выходные теплом, яркими красками и весельем. Наша прибыль за этот уик-энд оказалась значительно выше обычной, поскольку мы смогли запросить бо́льшую цену. Чтобы быть по-настоящему успешными, нужно было выводить шато на новый уровень. Кулинарные выходные. Винные дегустации. Художественные мастер-классы. Писательские ретриты. Мой мозг работал как заведенный, генерируя все новые и новые идеи, но мне пришлось заставить себя остановиться. Меньше чем через месяц я отсюда уеду. Это будет больше не моя ответственность.

Хотя, конечно, я могу что-то посоветовать Пирсу с Лизмей. Я могу составить для них бизнес-план и время от времени давать им советы, играть роль консультанта. Это было самое меньшее, чем я могла помочь им как их крестница. Конкуренция в этом бизнесе была сумасшедшая. Я не хотела, чтобы они оказались на обочине.

Во вторник, когда гости уже уехали, Эди, как и Фиона, улетавшая только завтра, нашла темно-красное атласное платье, которое Лизмей когда-то сшила для костюмированной вечеринки, – сама она, разумеется, нарядилась Полиной Бонапарт. Платье село на Лилу как влитое.

– Так, – сказала Эди. – Сейчас мы будем делать из этого контент. Полина оживает в шато Виллет!

Лилу упрашивать не пришлось. Она обожала быть в объективе камеры, наряжаться и позировать. Эди соорудила ей прическу, вплетя в волосы несколько ниток жемчуга, и сделала драматический макияж: бледное лицо и темно-красная помада в тон платью. Выглядела она потрясающе, словно сошла со страниц какого-нибудь исторического романа, и в то же самое время невероятно современно: на плече у нее обнаружилась татуировка в виде извивающейся змеи.

Она встала на площадке изогнутой лестницы, положив руку на перила. Эди сняла, как она спускается по ступеням, высоко подняв голову, с загадочной улыбкой на губах, босая, в облаке атласа и кружев, колышущихся вокруг бедер.

Когда Эди показала ей видео, Лилу пришла в восторг.

– C’est moi? C’est incroyable![121]

Она не могла поверить своим глазам.

Впервые за все время Лилу выглядела по-настоящему счастливой, впервые смеялась от души. В этом была вся Эди. Она вытаскивала из каждого человека самое лучшее.

После обеда я позвонила Реми – он уже вернулся из Биаррица.

– Ты не мог бы прийти к нам и починить фонтан? – попросила я. Перед отъездом он уже приходил посмотреть на него и сказал, что нужно всего лишь заменить треснувший участок трубы. Задача была несложная, но у Пирса все никак не доходили руки это сделать. – Девочки хотят использовать его в съемках.

– Разумеется, – ответил он.

Я очень надеялась, что попытка залучить его в шато под благовидным предлогом не делает меня манипуляторшей, просто в глубине души мне хотелось познакомить с ним Эди, и я подумала, что так будет лучше, чем устраивать официальное знакомство. И все равно я испытывала некоторую неловкость, а что уж тогда говорить о моей дочери, которой предстояло познакомиться с маминым новым бойфрендом. Бойфренд? Это слово казалось каким-то неправильным. «Любовник» звучало куда лучше. Романтичнее. Значительнее. Но это было не то слово, которое я готова была употреблять во всеуслышание. Партнер? Оно казалось слишком официальным. Слишком постоянным. Я подозревала, что это не наш случай.

Реми прихватил с собой Венсана, и они, забравшись в фонтан, сначала несколько минут обсуждали, как его лучше ремонтировать, а затем принялись за работу. Пока мы ждали, Эди снимала на видео, как Лилу стоит у балюстрады перед дверью, раскинув руки в собственническом жесте. Красный атлас рдел в последних отблесках заходящего солнца на каменном фасаде, а на лице Лилу играла зазывная улыбка – хоть сейчас на обложку рекламного проспекта. Никогда еще название «Ночь в шато» не звучало более завлекательно.

Потом все сгрудились вокруг фонтана и стали ждать. Лилу в своем атласе слегка дрожала. Я уже готова была предложить всем подождать в доме, когда фонтан вдруг неожиданно решил снова забить, не дожидаясь, когда мужчины выберутся из него. Струи ледяной воды взметнулись ввысь, и оба в считаные секунды оказались промокшими до нитки. Реми с воплем выскочил оттуда, Венсан следом за ним. Несмотря на то что с обоих текло, они расхохотались, и сердце мое забилось сильнее при виде его, моего личного мистера Дарси, мокрого с головы до ног, в облепивших его джинсах и толстовке[122].

Эди хватило одного взгляда на мое лицо.

– Это он? – поинтересовалась она с ухмылкой.

Я покраснела:

– Да.

– Черт побери, мама. Это прямо-таки апгрейд.

Я ткнула ее кулаком в плечо:

– Не очень-то хорошо с твоей стороны по отношению к папе так говорить.

– Да, но… вау!

Реми между тем стащил с себя толстовку, стряхнул воду с волос и отер глаза. Торс его все еще хранил летний загар, и фигура до сих пор была как у профессионального регбиста.

– Полотенца! – закричал он. – Тащите сюда полотенца!

Когда ажиотаж улегся, Эди сняла, как Лилу, раскинув руки, обходит фонтан кругом, – внимательно следя, чтобы в кадр попадало шато. Уже начинало смеркаться, и в окнах горел свет. Лилу оказалась прирожденной моделью: она позировала на камеру, кружась и надувая губки, как будто всю жизнь ходила по подиуму.

– Это настоящее волшебство! – воскликнула Эди. – Этот ролик просто обязан завируситься!

Она оказалась права.

Вечером Эди с Лилу приготовили ужин, и мы впятером устроились за кухонным столом: эти двое, я, Фиона и Реми. Мне вспомнились слова, которые как-то сказала мне мама: «Ничто не вечно. Все изменяется. Так что нужно ценить золотые мгновения».

Девочки взялись делать crêpes Suzette[123] и, поднеся зажженную горелку к гран-марнье, о чем-то возбужденно заспорили, а Реми с Фионой откупорили еще одну бутылку вина и заговорили об искусстве, и я поняла, что это и есть одно из тех золотых мгновений, которые я буду хранить в сердце всю свою жизнь.

После ужина Реми