Ночь в замке - Вероника Генри

Я вздохнула:

– Среди твоих подруг есть такие, у кого родители вместе давным-давно и до сих пор друг друга любят?

Эди задумалась.

– Конечно. Но вообще это совершенно нормально, когда родители расходятся. Так что ты можешь не переживать.

Мне захотелось плакать. Я восхищалась ее искренностью, но мне было очень грустно, что она не считает брак чем-то постоянным. Как все это отразится на ней в будущем?

– Мам? Ты что?

Видимо, все мои мысли, как обычно, были написаны у меня на лице.

– Все в порядке. Мне просто грустно, что ты считаешь расставание практически неизбежным. Я не хочу, чтобы ты так думала. Я хочу, чтобы ты влюбилась в кого-нибудь на всю жизнь.

– Да ты романтик!

– Ну разумеется!

– Я уверена, что когда-нибудь втрескаюсь в кого-нибудь без памяти. Но я знаю, что люди со временем меняются. Или начинают хотеть разного. Главное, это понять, чего ты хочешь, не причиняя боли другому, так ведь? – Она пожала плечами, как будто это было нечто само собой разумеющееся. – Ну то есть не быть эгоистом.

Я задумалась над ее словами и пришла к выводу, что, пожалуй, не так уж она и не права. Наверное, в наше время чересчур оптимистично ожидать от людей, что они будут сохранять свой брак, несмотря ни на что. Залог хороших отношений – не иметь завышенных ожиданий и все делать взаимно, а если иного выхода, кроме как разойтись, нет, то обе стороны должны приложить все усилия к минимизации ущерба. Мне следовало больше разговаривать с Дэниелом о том, какие чувства я испытываю.

– Прости, – сказала Эди. – Я не хотела занудствовать.

– Я рада возможности поговорить. Я по тебе соскучилась.

– Я тоже, – отозвалась она. – Так странно, что ты во Франции. Только не подумай, что я против, – поспешила добавить она. – Я вовсе не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины.

Тем не менее я почувствовала себя виноватой. Я была уверена, что она слишком занята своей студенческой жизнью, чтобы переживать о том, что я далеко, а она все равно по мне скучала. Кто-кто, а я знала, как важно присутствие рядом матери, как поддерживает мысль о том, что можно в любой момент с ней повидаться. Я очень скучала по маме.

– Тебе надо остаться здесь жить. – Она разглядывала потолок. – Здесь так красиво.

– Эх, я бы с радостью, – отозвалась я.

– Ты выглядишь намного счастливее. Прямо вся светишься.

Я подумала, что, наверное, более удачного момента, чтобы рассказать ей о Реми, не найду.

– Я встречаюсь с одним мужчиной. Ничего особенно серьезного, все равно после Рождества я уеду отсюда. Но он очень милый.

Эди просияла:

– Ты меня с ним познакомишь?

– Он на эти выходные уехал к дочери.

– Ясно. Ну и какой он?

– Красивый. Француз. Добрый. С прекрасным чувством юмора. Его семья владеет виноградником по соседству.

Она некоторое время молчала.

– Ты же знаешь, что у папы тоже есть женщина?

– Да, знаю. Андреа.

Эди состроила гримаску:

– Он заставил нас с Гарри приехать и приводить дом в порядок. И мы все вчетвером ходили в ресторан. Она така-а-ая старая! – Эди помахала рукой. – И при серьезных деньгах.

– Папа заставил вас приводить дом в порядок?! Мне он сказал, что вызвал уборщиков.

– Он вызвал кого-то, чтобы почистили ковры, – фыркнула Эди. – А всем остальным занимались мы с Гарри.

Ну почему он опять соврал? Впрочем, сам он не счел бы это враньем.

– Ясно. Спасибо.

Я почувствовала себя виноватой в том, что детям пришлось приводить в порядок дом, который мы продавали. Может, мне следовало к ним присоединиться? Но не могла же я находиться в двух местах сразу. И почему виноватой чувствовала себя я, когда решение принимал Дэниел?

– Гарри считает, что папа повел себя как придурок, – сказала Эди.

Я с трудом удержалась от смеха, хотя на самом деле это было грустно. Мне не хотелось, чтобы Гарри считал собственного отца придурком, но в то же самое время я была рада, что такое поведение не казалось ему нормальным.

– У папы есть масса положительных качеств, – сказала я ей.

Эди лишь молча посмотрела на меня.

– Ты не обязана его защищать, – сказала она, и я испытала прилив гордости за то, какой чуткой и заботливой выросла моя девочка.

Она унаследовала от Дэниела внешние живость и очарование, но при этом обладала безграничной эмпатией.

Я ожидала, что Лилу отнесется к ней со своей фирменной враждебностью, но та мгновенно растаяла, когда Эди направилась в кухню и, обняв ее, восхитилась ее синими волосами.

– Ты не против немножко поработать моделью? – спросила она.

Я подрядила Эди наделать как можно больше роликов для аккаунта шато в «Инстаграме», пока она здесь, и Эди заодно завела нам аккаунт еще и в «Тиктоке». Эти двое принялись оживленно обсуждать что-то на безумной смеси английского и французского: Эди когда-то неплохо знала французский благодаря моей маме, хотя, конечно, за последнее время успела его слегка подзабыть, а Лилу подтягивала свой английский, слушая меня. Когда им не хватало слов, в ход шла энергичная жестикуляция, и, судя по взрывам смеха, взаимопониманию это ничуть не мешало.

Выходные промелькнули ярким вихрем. У нас была полная бронь, и Фиона организовала для гостей насыщенную программу. Каждое утро она начинала с мастер-класса, затем куда-нибудь везла всю компанию в микроавтобусе, который я взяла напрокат, чтобы шопинг-терапия проходила эффективнее. Назад они приезжали аккурат к аперитиву и ужину, нагруженные свертками и пакетами и фонтанирующие впечатлениями. В субботу вечером, поскольку Реми был в отъезде, провести винную дегустацию в салоне пришел его отец. Он был не таким общительным и артистичным, как сын, но его любовь к вину была заразительной, и очень скоро все были совершенно им очарованы.

В кухне Эди снимала, как Дельфина учит Лилу готовить припущенные в eau de vie[120] груши под шоколадным соусом. Они были полной друг другу противоположностью: Дельфина в льняном фартуке с изборожденным морщинами лицом и узловатыми руками и колоритная Лилу с забранными в высокий хвост синими волосами и крупными кольцами в ушах, жадно впитывающая новые знания.

Груши были почтительно водружены на белую тортницу.

– Так, а теперь возьми вон ту большую медную поварешку и полей их сверху соусом.

Эди, стоявшая в торце стола, опытным глазом наблюдала за этой сценой, дожидаясь, когда можно будет нажать кнопку записи, – телефон был укреплен на штативе.

Все затаили дыхание, и Лилу, забравшись на стул, поварешкой зачерпнула из ковша соус и низвергла его