Ночь в замке - Вероника Генри

– У тебя чудесная девочка.

– Я знаю.

– Надеюсь, когда-нибудь она сможет познакомиться с Мими.

Я ничего не сказала. У меня не было никакого понимания, как будут складываться отношения между нами дальше. Я цеплялась за то, что он так позитивно говорит о будущем. С каждым днем он все больше и больше меня очаровывал. Казалось, у него вообще нет недостатков. Чего я не замечала?

Тем же вечером, уже поздно, когда я готовилась ложиться, позвонил Дэниел. Настроение у меня было ниже плинтуса, поскольку завтра Эди и Фиона улетали, и я не была уверена, что хочу с ним говорить, но любопытство взяло верх.

– У нас есть покупатели на дом, – сказал он. – Предложили полную цену, даже торговаться не стали.

Под ложечкой у меня засосало. После того как дом перейдет в чужие руки, пути назад уже не будет.

– Здорово. Наверное.

– Они хотят въехать сразу же после Нового года. Поэтому им нужен ответ. Я могу дать им согласие?

Черт. Ну вот и все. Я окажусь бездомной. И куда девать все мои вещи? На склад? Я почувствовала, как все рассыпается. На протяжении последней пары недель мне казалось, что я взяла свою жизнь под контроль, но, разумеется, это было совершенно не так.

– Ну, выбора-то у нас нет?

Мой голос прозвучал напряженно. Преддверие Рождества не лучшее время, чтобы начинать жизнь с чистого листа, в особенности если я в другой стране.

Дэниел вздохнул:

– Мне жаль.

Я опешила. Услышать извинение я не ожидала. Он с самого первого дня принципиально никогда и ни в чем не раскаивался.

– В самом деле?

– Я был не прав. Я это осознаю. Я повел себя как идиот. То, что я сделал, непростительно. Я не могу придумать ни одного объяснения или оправдания, которое не звучало бы как попытка выгородить себя.

Я была ошарашена. Он в самом деле просил прощения. Впрочем, я не собиралась позволить ему так легко отделаться.

– Ты очень сильно меня ранил, Дэниел. Ты ушел, когда я была на самом дне. Я не справлялась.

– Я не знал, как помочь. Я думал, это из-за меня тебе плохо. Что бы я ни говорил и ни делал, это ничего не меняло.

– Я была в плохом состоянии. И я тоже должна перед тобой извиниться. Нам обоим было сложно.

– Тебе не за что извиняться! Это не твоя вина, – продолжал он. – Я должен был найти способ исправить наши отношения. Но у меня не хватило… тех качеств, которые для этого требуются. Мужества, человечности, сострадания, терпения. – Голос его звучал сдавленно. – Я предпочел трусливо уйти.

Я не знала, что сказать. Впервые на моей памяти Дэниел раскаивался в своих поступках. А я-то думала, что он будет на седьмом небе от счастья, готовый уйти в новую жизнь с денежками в кармане от продажи нашего дома.

– Жизнь – штука сложная. – Ничего другого, кроме этой банальности, я придумать не смогла.

– И разумеется, я отдам тебе твой депозит. Ты права. Это справедливо.

От потрясения я на время утратила дар речи. Я ожидала, что мне придется побороться за мои деньги.

– И с чего вдруг такой резкий разворот?

– Это все Андреа. Она сказала мне, что я не в себе.

– О!

Я не ожидала, что буду испытывать благодарность к женщине, которая увела его у меня.

– Она отчитала меня, как мальчишку. Сказала, что я веду себя непорядочно.

– Черт побери!

– Я чувствую себя последней свиньей.

Я ничего не ответила.

– У тебя там все в порядке? – продолжал он. – Ну, то есть, если тебе что-то нужно, я тут. Ты же это знаешь.

Я едва не рассмеялась. Он вел себя как ребенок. Знал, что наделал дел, и теперь пытался выкрутиться и получить прощение, притворяясь паинькой. В глубине души я даже умилилась, потому что он всегда вел себя так. Наверное, в этом отчасти и крылось его обаяние. Я никогда не питала иллюзий относительно того, что он за человек, потому что Дэниел никогда этого не скрывал, и это было даже обезоруживающе. Мне вспомнились наши хорошие времена, как весело нам было вместе, как он способен был одним своим появлением в комнате оживить атмосферу, как гордился Гарри и Эди – он всегда был неплохим отцом. Не идеальным, но скажите мне, кого из нас можно назвать идеальным родителем?

– Спасибо, я справлюсь. Скажи агентше, что мы принимаем предложение. Спасибо, что сообщил.

Я повесила трубку, потому что была чересчур взволнована, чтобы продолжать разговор. В моей жизни было слишком много неопределенности. Нужно было разложить все по полочкам. У меня есть предложение работы – это хорошо. Я получу обратно свои деньги – это придавало мне ощущение безопасности, в особенности учитывая, что мы выручим за дом такую хорошую сумму. Но мне негде жить, негде перекантоваться и даже вещи перевезти некуда, а тут еще надо что-то придумывать с Реми.

Я включила режим решения проблем. Я регулярно пускала его в ход, когда нужно было помочь другим, и почти никогда для себя. Перебирая в уме доступные варианты, мне вдруг явственно послышался мамин голос: «Дорогая, почему бы тебе на некоторое время не вернуться домой? Пока ты не разберешься со своей жизнью. Для одного папы дом слишком велик. Он будет тебе рад. Места там вам двоим хватит с лихвой. Можешь занять свою старую комнату».

Я не могла найти в этом решении ни одного изъяна. Чизик был моим домом, я знала его как свои пять пальцев. Оттуда можно быстро доехать до центра Лондона, если мне понадобится на деловую встречу. У меня будет возможность вдоволь наобщаться с папой. Он был таким независимым, так ревностно отстаивал свое право справляться со всем самостоятельно, но я была совершенно уверена, что, узнав о моих затруднениях, он примет меня с распростертыми объятиями.

И до Хитроу оттуда рукой подать…

Я снова взяла телефон, чтобы ему позвонить. Было уже поздно, но папа никогда не ложился раньше полуночи. Как только в трубке послышались гудки, я встревожилась, что он разволнуется, поэтому первым же делом поспешила его успокоить.

– Это я, пап. Все в порядке, ничего не случилось. Но у меня к тебе огромная просьба.

– Продолжай.

– Как ты смотришь на то, если я немного поживу у тебя?

Глава 26. Лизмей

Лизмей всегда любила Рождество в Провансе. Пылающий в камине огонь, туманы над полями, запах жарящегося гуся. И Париж, разумеется, ослепительный в эту пору: