Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

— Ложись первым, отдыхай. Залезай на свою верхнюю полку и нахрапывай, — отозвался Владимир. — Слушай, Борь, а как бы ты хотел жить лет через восемь или десять?

Борис, устраиваясь поудобнее, натягивая на себя пиджак, ответил:

— Ну как? Социализм к тому времени будет уже построен, конечно, так что в жизни многое изменится. А лично я к тому времени хочу стать хорошим следователем, таким, как Савицкий, только, наверное, работы будет уже совсем мало. Ну какие будут преступления, если жить станет совсем хорошо? Разве что из ревности кто-нибудь что-нибудь выкинет! Зато преступления, наверное, будут очень загадочные и психологически очень интересные. А раз их будет мало, то представляешь, как можно будет все хорошо продумать, установить все причины и следствия…

— А почему это ты решил, что если преступлений станет меньше, то можно будет раскрывать их не спеша? Ерунда какая! Нет, а я, знаешь, о чем мечтаю? О том, что к тому времени перевоспитаю всех Нелек и всех Шепелявых и уйду на другую работу. Хотя бы обратно на свой завод. Да еще хочу, чтобы папка с мамкой были живы и здоровы и даже чтобы наш пес Налет еще не сдох… А если вдруг на нас нападут, то чтобы мы как следует дали по зубам всем врагам и чтобы страна наша стала самой прекрасной и самой сильной, и чтобы больше никто не смел полезть на нас.

— И чтобы мы с тобой всегда дружили и вместе вступили в партию, — закончил Борис с подъемом.

— Ну ладно, размечтались мы с тобой… Спи давай, а то не успеешь отдохнуть как следует, — Володя потрепал друга по плечу и сел с газетой у полуоткрытой двери так, чтобы видеть коридор.

Не прошло и пяти минут, как Борис сонно зачмокал губами, погружаясь в глубокий сон.

А за окном бежали назад едва различимые в сумерках белоствольные березки, словно спасаясь от засасывающего их болота. Чувствовалось приближение севера и в этой сплошной заболоченности, и в то и дело мелькавших проплешинах валунов, напоминавших о каменистой Карелии…

Поезд замедлил и без того небыстрый ход, приближаясь к широкому перрону, над которым раскинулись огромные буквы — Ленинград.

К почти пустому составу нехотя плелись носильщики, а встречавших вообще почти не было, поэтому Борис сразу же заметил знакомую сутулую фигуру в распахнутой назло дождю белой рубашке с расшитым воротом.

— Видишь, как Виктор Александрович замаскировался, — сказал Верхоланцев товарищу, — плащ в руке держит, а потом, как примелькается нашим спутникам, наденет.

Невдалеке от Савицкого стоял сухощавый человек с молодой, хорошо одетой девушкой.

— Передайте им, — едва заметно бросил Борису Савицкий, когда друзья проходили мимо. Борис тут же сделал вид, что отыскивает что-то в карманах, одновременно вполголоса, но так, чтобы слышали мужчина с девушкой, проговорил:

— Высокого роста, в низко нахлобученном соломенном картузе, может еще и забинтовать голову. Второй в коверкотовом пальто и фетровой шляпе, иногда надевает очки. Пожалуй, разделятся.

— Предусмотрено, — закуривая папиросу и равнодушно глядя перед собой, ответил мужчина.

Перрон, и без того немноголюдный, совсем опустел. Носильщики, так и не получив работы, сгрудились в самом его конце.

— Теперь мы относительно свободны, — сказал Савицкий. — Можем, не торопясь, поехать в управление, поговорить с Осиповым.

— Он что, тоже к нашему делу привлечен? — разочарованно спросил Борис.

— Нет, его прислали помочь Котину. У них тут сложные дела скопились. Кстати, — Савицкий повернулся к Осминину, — Осипов назначен начальником третьего отделения.

— Правда? Вот здорово! — воскликнул Владимир радостно.

— Да, для молодого сотрудника и почетно и полезно работать под его руководством, — кивнул головой Савицкий, — а вам, ребята, большое спасибо, — Виктор Александрович обнял сразу обоих за плечи и улыбнулся хорошо, открыто.

У Бориса отлегло от сердца — он все-таки тревожился, ведь могло и влететь за самоуправство.

Сели в полупустой трамвай. Оставшись на площадке, Борис и Владимир, перебивая друг друга, рассказывали Савицкому о телефонной станции, о неожиданной удаче в депо, о наблюдениях, сделанных в дороге. Савицкий не останавливал их, не требовал доклада по форме. Он понимал состояние ребят да и вообще настроен был очень добро.

Котин, едва москвичи доложили ему о своем прибытии, посоветовал им немедленно ехать к Земсковой. Поступило уже сообщение, что Бородач и Эртлингер направились прямо к ней на квартиру.

— Вы поедете с нами? — спросил Виктор Александрович Осипова.

Осминин с интересом разглядывал своего нового начальника, его четкий, как на медалях, профиль с короткой челочкой русых волос.

— Да нет, я уж сразу займусь этими убийствами в лесу, а вы возьмите Осминина. Он и с делом уже познакомился, и практика такая будет ему полезна, — ответил Николай Филиппович. Ему явно не хотелось стеснять Савицкого своим присутствием.

— Машина и два наших оперативных работника в вашем распоряжении, — сказал Котин. — В случае нужды дадим еще.

Автомобиль, обогнув каменный полумесяц главного штаба и проехав неказистый деревянный мост, углубился в улицы Петроградской стороны, миновав два высоких, как скалы, дома, казавшихся продолжением аттракциона «Американские горки», расположенного неподалеку.

Машина остановилась, не доезжая до дома Земсковой. Оставив одного сотрудника у окна квартиры, остальные вошли во двор.

— Сегодня вряд ли мы найдем дверь открытой, — сказал Виктор Александрович.

Второй ленинградский сотрудник был послан в домоуправление, чтобы вызвать Земскову туда. Савицкий и его помощники незаметно прошли к квартире.

Очевидно, она сразу согласилась прийти.

Савицкий стоял у самого косяка, и Катя чуть не задела его дверью. Она была в пальто, накинутом поверх пестрого шелкового капота.

— Здравствуйте, Екатерина Васильевна! — дотронулся до фуражки Савицкий. Появись сейчас вместо него сам Чивакин, и то вряд ли бы Катя была изумлена больше.

— Вы?! Ко мне?!

— Именно!

В два шага пройдя коридор, Савицкий вошел в комнату. Борис шагнул следом за ним, держа в кармане куртки пистолет наготове. Осминин остановился у двери. Прямо перед ними, за столом, положив голову на локти, спал мужчина. Лица его не было видно. Остатки еды, пустые бутылки, окурки говорили о том, что здесь сегодня рано позавтракали. На диване тоже спал мужчина. Подошвы его ботинок еще сохранили уличную влагу и не успевшую посветлеть грязь, которая, казалось, вот-вот отвалится лепешкой на дорогой ковер. Видимо, этот человек недавно пришел сюда.

Виктор Александрович громко, на всю комнату, сказал:

— Граждане, предъявите документы!

Но возглас его не разбудил спавших. Тогда Савицкий потряс за плечо сидевшего за столом. Тот медленно поднял голову. Кепки на этот раз на нем не было.

— Александр Карлович, поднимите руки, — спокойно сказал Савицкий, а Борис быстро достал из кармана Эртлингера пистолет, за которым тот уже было потянулся. В это время поднял