Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

Ткнется дорога, и долго еще ехать.

— Давно уж такого не было у нас с тобой, — говорил Борис, — и увиделись, и никто нам не мешает, целые сутки можем разговоры разговаривать, вспоминать что-нибудь. Я вот сейчас подумал — а какое у меня в жизни было самое радостное событие?

— У меня, например, когда меня в комсомол принимали, — отозвался Владимир и улыбнулся приятному воспоминанию. — На душе так хорошо, так торжественно было. Мне тогда только-только пятнадцать лет исполнилось. И еще вспоминается, как отец с фронта приехал. Я тогда от радости прямо сам не свой был…

— А я вспомнил первомайский парад на Красной площади в этом году. Мы школу милиции окончили, аттестовали нас и объявили, что пойдем на парад в строю войск. Это ведь очень верно, что мы стоим в одном строю с армией, потому что ведь мы — тоже воины. Форма на нас новенькая, уж каждый постарался, пригнал по себе. А на Мавзолее — все правительство, и мне казалось, что каждый из нас виден, как на ладони, и хотелось, чтобы знали — каждый жизнь свою отдаст, если нужно. Я никогда не забуду тех своих чувств и теперь думаю о том, что каждый день нашей службы — это выполнение данной Родине торжественной клятвы.

— Конечно, ты это очень хорошо сказал, — задумчиво произнес Владимир. — Только знаешь, Боря, не так легка сохранить любовь и преданность делу на нашем месте. А? У вас в отделе — бандиты, убийцы. Мы с тряпками, с петухами всякими возимся. Дела-то все равно нужные, но лучше бы и вовсе не было никаких преступлений, даже мелких краж.

— Ну, это когда еще будет, — солидно заметил Борис, — сейчас наша работа нужна, еще как! Но я тебе честно признаюсь, в первые дни в МУРе я вроде бы не работал, а играл в сыщики-разбойники. И осознал я это только тогда, когда встретился с настоящим разбойником — Тишиным. Вот когда я не только понял, а просто ощутил, насколько серьезна наша профессия.

— А меня, — увлеченно перебил Бориса Володя, — не это увлекает, не погоня за всякими там бандитами, а работа по воспитанию людей. Знал бы ты, как мне хотелось помочь этой дурехе — Нельке Фиксатой — снова человеком стать! Ужасно переживаю, что не смог переубедить ее. Мне кажется, что будь у нас времени побольше, мы бы кое-чего все-таки могли добиться. Я вот думаю часто об этом, и знаешь, мне, наверное, не здесь надо работать, а в оперчекистском отделе какого-нибудь лагеря…

— Ну уж, — засмеялся Борис, — вот уж, действительно, нашел интересную работу! Конечно, воспитывать надо, я понимаю, но лично мне все-таки больше нравится работа или в угрозыске или в ГПУ — борьба с вражескими шпионами.

— Опять у тебя детские представления! И со шпионами иногда нужно бороться путем их перевоспитания, убеждения.

Поезд замедлил ход. По большому количеству путей и вагонов было видно, что он приближается к узловой станции.

Борис соскочил с полки.

— Выйду, дам телеграмму. Или успею позвонить с транспортного поста ГПУ.

Борис, надо отдать ему справедливость, выдержал большую борьбу с самим собой. Уж как хотелось ему прямо на станции схватить преступников вместе с чемоданом и доставить в МУР! Вот-де, смотрите, какой я классный сыщик! Но благоразумие все-таки взяло верх. Разве он осведомлен абсолютно обо всем? Кто знает, может, по группе, связанной с Катей, давно ведется работа, а он все спутает своим вмешательством. Нет, все-таки в уголовном розыске нельзя работать замкнуто…

Поезд, резко толкнувшись, остановился. Борис выскочил из вагона и помчался отыскивать оперпункт ГПУ. Там он договорился обо всем довольно быстро и решил, что успеет еще заскочить на привокзальный базар.

С юных лет он именно в этом видел прелесть поездок. Смешаться с толпой пассажиров, купить свежие газеты, переброситься взглядами, а то и шуткой с местными девушками, исправно выходящими ради развлечения к поездам, — это ли не удовольствие для парня в восемнадцать лет?

Любил Борис и полюбоваться на машину, которая тащит состав. Недаром он все-таки работал в депо! Он знал, что паровозы — существа живые, каждый со своим характером и со своим выражением на стальном лице. Он знал: суетливые «бобики» — бестендерные локомотивы, мало чем отличающиеся от первых стефенсоновских машин, «кукушки» — маленькие паровозики, более солидные «эмки» и «эушки». На сей раз состав тянул внушительный и важный паровоз марки «СУ». У водонапорной колонки столпились женщины. Они стирали чулки.

— Гражданин, берете уточку или нет? — раздался резкий голос почти у самого уха Верхоланцева. Борис поднял голову. Над ним возвышался человек с выпуклыми черными глазами, в нахлобученной на уши кепке! Бинта на его голове уже не было. «Надета, как поварской колпак!» — тут же мелькнула в голове Бориса фраза.

Человек в нахлобученной кепке торопливо расплатился за утку и пошел к своему вагону. Борис тоже купил утку, соблазненный ее дешевизной, и направился вслед за ним.

В купе, с удовольствием расправляясь с уткой, друзья продолжали размышлять и делиться своими наблюдениями.

— Эх, Володя! — восклицал Верхоланцев, покончив с утиной ногой, — видим мы с тобой теперь народ исключительно через типы отрицательные. А он такой интересный, особенно в дороге, когда люди оторваны от привычных будней…

Осминин улыбнулся:

— Опять ты преувеличиваешь! Я вовсе не считаю, что наша работа заслоняет от нас хороших, честных людей. Наоборот, именно для них мы и работаем. А в дороге, конечно, интересно. Я сам люблю ехать в общем вагоне — на каких только людей ни насмотришься, с кем только ни поговоришь!

— А с девушками какие интересные знакомства иногда завязываются, — улыбнулся своим воспоминаниям Борис. — Кстати, как у тебя на этом фронте дела? Не нашел еще свою царевну Несмеяну?

— Да ну тебя, тебе бы все подшучивать… Какие там царевны, когда вздохнуть некогда… Раз сходишь в кино, а потом только соберешься на свидание, глядишь — опять какой-нибудь курятник обворовали. Тут уж, видно, так надо, — сам увлекся своей шуткой Владимир, — встретил девушку, понравилась с первого взгляда, значит, тут же предлагай ей руку и сердце — давай, мол, дорогая, сегодня же и поженимся, а то завтра, не дай бог, магазин обчистят, тогда вовсе некогда будет.

Друзья расхохотались. За окнами вагона заметно потемнело, надвигалась ночь.

— Ночью нам с тобой придется по очереди дежурить, — сказал Борис. — Проводника я предупредил, чтобы он другую дверь не открывал. Ресторана в составе нет, так что пассажирам не за чем ходить по вагонам. Сейчас давай решим — ты заступаешь на дежурство или я? Часа через три будем сменять друг