Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

провести опознание в Москве. Допрос ничего не дал, но надо продолжать — это самое верное дело при таких обстоятельствах, — сказал Савицкий вернувшемуся из театра Борису.

— Если у следователя, кроме уверенности, есть еще и доказательства, — с сомнением сказал Верхоланцев.

— Да, тем, что Катя не отказалась от своего знакомства с Чивакиным, она выбила из моих рук некоторые аргументы. Но все-таки я не считаю нашу поездку безуспешной.

— А зачем Котин приходил, что он вам сказал, если, конечно, не секрет? — переменил тему Борис, думая про себя, что Савицкий просто бодрится, а вид у него не победный.

— Да опять нападение в лесу. Наверное, придется приехать сюда Ножницкому или Осипову…

Когда настало время обеда, Борис, по поручению Савицкого, пригласил в столовую Катю. Столовая помещалась в подвальном помещении уголовного розыска. Они нашли свободный столик.

— Вы не знаете, — спросила Земскова, доставая из сумочки зеркало и поправляя прическу, — Виктор Александрович дозвонился в Москву или нет?

Борис не мог не выразить удивления, что ей известно имя и отчество Савицкого.

— А чего ж тут удивительного? — пожала плечами Земскова. — Вы сами сколько раз при мне его так называли.

— Однако вы наблюдательны… Нет, не дозвонился, днем вообще очень трудно дозваниваться.

— Уж будто бы и для МУРа трудно! — кокетливо улыбнулась женщина.

Им принесли обед, и несколько минут они ели молча. Потом Земскова вдруг подняла голову от тарелки и спросила Бориса без обиняков:

— Вы считаете меня убийцей Чивакина?

Борис пожал плечами:

— Мы просто разыскиваем всех, кто его знал. Вы не первая и не последняя, и должен вас огорчить — начальство велело доставить вас в Москву, чтобы показать родным ученого.

Разговор этот был даже кстати, он несколько успокоил Земскову, и когда несколько позднее она услышала от Савицкого о необходимости поехать в Москву, то только пожала плечами.

— Пожалуйста. Только я хотела бы взять кое-какие нужные в дороге вещи.

— Не возражаю, — ответил Савицкий, — можете съездить за ними домой. Вас будет сопровождать сотрудник.

— Может быть, я одна съезжу? Я тут же вернусь.

— Нет, с вами поедет наш сотрудник, — твердо повторил Савицкий.

Борис вновь поехал на Петроградскую сторону. Он посидел в первой комнатке, дав возможность Земсковой переодеться и собрать маленький чемоданчик.

— Я готова, — улыбаясь, вышла она к нему. — Вот, пожалуй, родным нужно черкнуть. А то они и не подозревают, что я отбываю из города, а у меня ведь дочурка…

Борис на секунду растерялся, но тут же нашелся:

— Извините, у вас еще будет время до поезда. А сейчас неудобно задерживать служебную машину. Все-таки мы в Ленинграде гости, а не хозяева.

Ночным поездом муровцы и Земскова выехали в Москву.

В этот день истекал месячный срок, назначенный для расследования этого дела. Савицкий явно начал нервничать.

— Сейчас как раз можно начать правильную осаду и добиться показаний, а времени нет! — Он сердито стукнул кулаком об стол и куда-то вышел, а Борис остался приводить в порядок протоколы допроса, произведенного в Ленинграде. Земскова устроилась на диване в коридоре, уселась прочно, взяв в руки толстую книгу.

Вскоре прибыли близкие Чивакина, и началась процедура опознания.

— Нет, ни одну из этих трех женщин я не знаю, — словно сговорившись, отвечали они, входя поочередно в комнату, где между Эрбалевской и Симочкой сидела Земскова. Даже брат убитого, на которого Савицкий определенно рассчитывал, не выделил ее из других. Лицо Виктора Александровича все более суровело. Прошел час, которым закончились сутки с момента задержания Земсковой.

— Если бы Ножницкий не уехал в командировку! — горестно воскликнул Савицкий, возвращаясь в свой кабинет, неся в охапке все пять томов дела Чивакина. — Пошел к прокурору за санкцией на арест Земсковой, народу у него тьма — не протолкнешься… Он еле выслушал меня и, конечно, сказал, что нет никаких оснований содержать ее под стражей: никто не опознаёт, сожительства с Чивакиным она не отрицает, алиби ее не опровергнуто!..

— А фотография, Виктор Александрович! Фотографию вы показали Манихину и Звонцу?

— Боюсь, что этих свидетелей придется снять с нашего баланса, — как-то даже смущенно сказал Савицкий.

— Почему?

— Да Лугин мне сейчас встретился и рассказал, что они сидят в одной камере с его подследственным Фимкой Блохой, так там им полный почет, потому что считают их важными преступниками — табачком и передачами с ними делятся. Они, видишь ли, делают вид, что убийство совершено не без их участия, так что опознавать фотографию им теперь не выгодно — все их привилегии пропадут… Как же быть? Как же быть? Я должен выполнить указание прокурора, а мне Земскова нужна!

— Виктор Александрович! А если все-таки предъявить фотографию Манихину и Звонцу? Припугнуть их? Ведь за убийство расстрел могут дать.

Казалось, Савицкий не слышал Бориса. Он смотрел перед собой и тихо говорил:

— Надо обставить Земскову наблюдением в Ленинграде. Она все равно должна будет встретиться с соучастниками.

— Как вы организуете наблюдение в Ленинграде? Сами поедете? Меня пошлете?

— Да нет уж! Обращусь в Ленинградский уголовный розыск.

— Стреляного воробья на мякине не проведешь. Земскова сейчас будет очень осторожна, — скептически протянул Борис. — Вообще, по-моему, мы с вами пришли к тому, с чего начали. А сроки следствия между тем прошли. Что скажет теперь Ножницкий?

Савицкий молча расхаживал по кабинету. А Борис продолжал:

— Видно, правду говорят, что один в поле не воин. Виктор Александрович, послушайте, что я надумал! Нам, кроме того, что мы должны найти убийц, нужно еще вернуть украденную валюту. Валюта сейчас очень пригодится нашей стране! Хотя бы тех же иностранных специалистов оплачивать. Но Земскова никогда нам добровольно этих денег не выдаст.

— Ну, так что вы там придумали? Только знайте, что ничего, не предусмотренного кодексом, я делать не буду и приказание прокурора об освобождении Земсковой — закон!

— Но в методах расследования кодекс, по-моему, следователя не стесняет. Что же касается истекших 24 часов, то Земскова не под стражей была, а просто вызывалась для выяснения обстоятельств, и лишние два-три часа, которые она тут пробудет, никакого закона не нарушат. Знаете что? — Борис подсел поближе к Савицкому и начал говорить вполголоса…

Савицкий слушал его с мрачным видом.

Спустя два часа Земскова снова была вызвана для разговора. В кабинете был один Савицкий.

— Итак, знакомых у вас здесь не нашлось. С билетом все ясно. Память вам не изменила, в тот день, действительно, шел «Стакан воды». Кстати, стоит ли сходить на этот спектакль? О чем там речь? — тон Савицкого был любезен, он как будто бы извинялся перед женщиной.

Земскова заметно оживилась.

— По-моему, стоит, интересный спектакль. Впрочем, там много зависит от игры актеров, не знаю,