Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

да дышит тяжело. Братья — числом двое — те спинами друг к другу сидят и ничего не ждут. Других людей тоже много — но молчат все, надежду потеряв. Только Соя зовет.

Сам не понял, как снадобье прокусил. Кинжал, что неудобно лежал, в левой руке оказался — и весь льдом покрытый, затылок княжичу А-Таиру пробил, из глаза его выйдя.

Еще движение — и голова та по полу покатилась.

Глава 21

Лязгнуло железо — ближники кинжалы похватали, а у советника нож в руках блеснул. Да отпрыгнули от меня, глядя напряженно и зло.

— Замерли все. — Дыхнул я холодом. — Завершен суд Хозяев. По нему небрежение княжича А-Таира прощено не было.

Переглянулись ближники, да все одно подступаться стали, решая, как ловчее меня прирезать. А глаза советника сузились — тот железо метнуть желал да в ноги броситься.

— Предстоит иного княжича из вас выбрать. — И не пошевелился я.

— Сейчас выберем, — бормотал советник. — Только потроха тебе выпущу, так и выберем… Братцы, обходи, обходи его! Ложный это А-Шеваз, а я сразу говорил! Возница его к Рэму бегал, а княжич не верил мне!

— Возница Рэму служит, это верно, — кивнул я. — Да зачем мне пса его со следа стряхивать? Чтобы двух ко мне приставил? Твой княжич, поди, так и говорил.

— А узнаем. Все узнаем, как тебя резать начнем. Все одно отсюда не выберешься!

— Спроси лучше, как княжичем один из вас стать может.

— Никак не может, — хохотнул он. — Зубы-то не заговаривай! По крови родство.

А все одно — не бросались они, ибо страшно.

— По крови, — кивнул я. — Скажи, княжна ведь непраздна?

Ибо с чего А-Таир, о хвори ее говоря, улыбался радостно, да заботой окружал, пока шли?..

— И что с того? — Прикрикнул один из ближников, Нер его звали.

— Значит, сын ее княжичем станет. А муж при ней — до совершеннолетия править будет. А-Таиром его звать станут. Не так, разве?

Блеснул клинок совсем рядом, да рукав мне резанул — но брони холода не одолел, сильное сомнение в другом из ближников породив. Ибо со вторым тот переглянулся.

— Будут. Да только мы княжне верны! — Размеренно дышал советник. — И твою голову ей принесем.

— Весть печальную один из вас ей принесет. Да отдушиной будет, на грудь слезы ее примет. А там, ежели не дурак, не растеряется и чем-то большим станет. — Кривил я лицо в улыбке, на молодых ближников глядя. — Али не засматривалась она на вас?

— Никогда княжна другого не примет! И в смерти верна останется! — Твердил Рин неугомонный, губы облизывая.

— Когда кто девку спрашивал, что она хочет? — Рассмеялся я. — Подол на голову — и ежели позора не хочет, молчать станет. Ты, старый, не лаской, так другим возьмешь.

— Режьте, его ребята. Разом надо, ну!!! — И, пример подавая, советник топнул, вперед движение обозначив.

А как справа ближник Хот в атаку пошел, в спину под сердце ему нож воткнул.

Заорал Нер, такое увидев, да уже против двоих стал кинжалом отмахиваться. И к выходу попятился.

— Дурак, — мягко обратился к нему советник Рин. — Я же за тебя выбрал, чтобы княжичем тебе быть. А я советником твоим останусь — ко мне уж и княжна привыкла, и дворня знает, кто я есть.

— Ты Хота убил!

— Ну да. Ты же не стал бы друга своего резать, так? — Опустил советник нож. — С коим и к княжне наведывались да разговоры всякие говорили, что слышать стыдно?.. Ведь не любила она А-Таира. Ты ей нравился всегда. А сейчас — так уж вышло, счастье только забрать нужно.

— Ты! Ты предал!

— Разве я княжича убил? Это Хозяев решение. С них решил спрашивать, никак? — Прищурился советник.

И замотал тот Нер головой, явно с тем несогласный.

— Тогда прими, что они сказали. Княжичу А-Таиру — быть. Ибо товар идти на юг должен, так? — Ко мне Рин обратился.

— Три дня мне назвали. Но лишний день на утехи постельные дам. — Усмехнулся я. — Ну и труп сжечь с почестями — тоже день, — пнул я мертвеца.

— Иди сюда, Нер, не бойся, — грустно смотрел советник на безглавого А-Таира. — Кончилось уже все. Не нами решено, но тебе на пользу. Работы много предстоит — мне одному не управиться. Иначе ведь все на костер пойдем, ежели орать по углам станешь.

Сдался тот, понурился, ближе подошел.

— Силу бы извлечь. — Смотрел он на господина своего бывшего. — Не себе, но сыну передать.

— И это надо успеть, пока к матушке-Тьме не ушла. — Согласен был Рин. — С собой ведь у тебя все?..

— Положено всегда с собой носить. — Буркнул тот, кинжал убирая. — Эх, что за напасть…

— Да еще какая, — советник назад сдвинулся, да за шею Нера схватив, принялся быстро-быстро ему лезвие ножа в печень засовывать.

И орал тот ближник, и вырваться пытался — да советник хоть и стар, но не выпустил, пока тот не стих.

— Все, один остался я. — Тяжело дышал старик Рин, весь кровью залитый. — Из меня княжича выбирай. Ибо я все дело и сделал! Я его отца извел! — Пнул Рин бедолажный труп. — Я его воспитал в любви к золоту и вину, чтобы дело наше полюбил! Я все дело поставил! А они только жрали и по девкам ходили! Обещает он три дня! — Заорал советник, вновь княжича пнув. — Будто пьяным ритуал совершать станет! Я все делаю! Я сырье нахожу! Я придумываю, как на юг переправить! И княжну, дуру такую, мигом сломаю! Ежели выродка своего родить хочет! — Осклабился он.

— Значит, быть тебе княжичем А-Таиром. — Кивнул я равнодушно. — На колени становись.

— Это еще зачем? — Смотрел тот настороженно.

— Волю Хозяев иначе желаешь принять? — Удивился я. — Не я тебе княжение отдаю.

— Ежели так, то… Только, княжич, кинжал свой страшный убери. Боюсь я его.

Я его и вовсе на пол откинул — ибо из-за льда не поместил бы в ножны.

— Оно мне спокойнее, — кивнул советник, да с кряхтеньем на колени встал.

Вздохнул и выдохнул