Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Дима колебался, сообщать своим или тоже пока подождать. Почему-то он чувствовал себя виноватым, что не делится такой важной новостью с самыми близкими людьми, ведь мама так мечтала о внуках. Как бы она рада была услышать о будущем прибавлении в любых других обстоятельствах, но судьба никогда не обходится без «но».

Страдая от непривычно тягостной атмосферы бойкота, Дима старался как можно меньше бывать дома, но сегодня Зоя дежурила, а ему некуда было идти. Библиотека слишком напоминала ему первые дни их любви, когда будущее представлялось радостным, а не борьбой с тенями прошлого. Напроситься в гости к Коршунову? Товарищ любил его где-то в глубине души, но гораздо больше ненавидел бессмысленные посиделки.

Пока Дима раздумывал, куда податься, ноги сами привели его домой, и он уселся на скамейку во дворе, глядя в вечереющее небо. Иногда хорошо бывает так посмотреть в кружевное личико проступающей луны и подумать ни о чем.

Хлопнула дверь парадного, и через несколько минут рядом с ним уселась бабушка, предварительно постелив на скамью газетку.

Дима молчал, не смотрел на нее и через несколько мгновений уловил солоновато-горький дымок «Беломора», который бабушка позволяла себе только в самых ответственных ситуациях.

— Нинель в школе допоздна, а я, наверное, пойду в кинематограф, — сказала бабушка наконец, — так что поднимайся. Отдохни в тишине.

— На какой фильм?

— Понятия не имею. На месте выберу, сейчас много показывают всякого веселого говна.

— Хочешь, вместе сходим?

— Отдохни, Дима. Я же вижу, как тебе нелегко.

Дима решился:

— Слушай, бабушка, а помнишь, ты меня на кладбище водила?

— Да, и что?

— Похоже, моя очередь тебя на экскурсию в роддом вести.

— Иди ты!

— Или вот хотя бы в детский садик, — он кивнул в сторону соседнего дворика, где за высокой чугунной оградой воспитательницы как раз выводили малышей на вечернюю прогулку. Дети шли парами, размахивая лопатками, в капюшонах и шарфах, как бедуины или космонавты.

Бабушка нервно стряхнула пепел с папиросы:

— Целый врач с высшим медицинским образованием, отличник, — буркнула она, — лучший выпускник курса, а на контрацепцию ума не хватило!

— Хватило.

— Что ж, я это предвидела. Но до последнего надеялась на генетическую несовместимость. Ах, Дима-Дима!

— Я смотрю, ты вообще не рада, что у тебя родится правнук.

— Который будет смотреть на меня глазами убийцы моего мужа. Спасибо, дорогой внук!

— Может, он в нас пойдет.

— Уверяю тебя, что нет!

Аккуратно затушив папиросу об асфальт, бабушка бросила ее в урну.

— Нет, я не сказать, что шокирована или даже сильно удивлена, — протянула она, — дело молодое, девушки теперь не то, что прежде, а с тебя, дурака, какой спрос…

Поморщившись, будто собиралась плакать, и взмахнув рукой, бабушка поднялась со скамейки и подошла к решетке детского садика. Малыши играли в какую-то игру, названия которой Дима не знал, потому что из-за болезней почти не ходил в садик. «Будем надеяться, наш ребенок будет здоровым». С этой мыслью он постучал по деревянной скамейке, убрал бабушкину газету и тоже встал. Подошел к бабушке, и некоторое время они просто слушали детские голоса и смех.

Наконец бабушка повернулась к нему:

— Слушай, а чего я, собственно, волнуюсь, на кого он будет похож, если буду знать его только таким прелестным круглощеким малюткой? — она засмеялась первый раз со дня учителя. — А сколько я курю, так вообще будет чудо, если доживу до дня, когда он родится.

— Доживешь.

— Короче, младенца понянчить успею, а дальше, Димочка, пусть голова болит у тебя и твоей Зоечки.

— Бабушка…

— А, не надо комплиментов, и так я уже на этом свете засиделась. Ладно, поехали.

— Куда?

— Мириться, куда еще. Теперь-то уж хочешь не хочешь, а природа любого поставит на колени.

По дороге Дима взял у бабушки обещание не рассказывать родителям Зои о ее беременности. Она, впрочем, и не собиралась, считая, что такие вещи мама с папой должны узнавать от родной дочки, а не от посторонних людей.

Мельниковы оказались дома и даже не спустили незваных гостей с лестницы, а пригласили войти.

Отца Зои Дима видел до этого один раз, когда он приезжал к ним после несостоявшегося знакомства, и то мельком. Ему не разрешили присутствовать при разговоре, выгнали на улицу. С Зоиной мамой он никогда до этого не встречался. Она оказалась моложавой стройной, даже щуплой дамой, очень обаятельной и симпатичной, что было ясно и через презрительную гримасу, с которой она смотрела на незваных гостей.

Войдя, бабушка огляделась:

— Что ж, неплохо. Должна признать, что моя квартира попала к людям с хорошим вкусом.

— Если вам есть что сказать…

— Есть. Но не на пороге же решать такие важные дела.

Мать Зои поморщилась:

— Пройдемте на кухню. И не разувайтесь.

— Не будем, — бабушка промаршировала в кухню.

Дима последовал за нею, все-таки сняв ботинки.

Сели за обеденный стол, покрытый полотняной скатертью. По одну сторону Мельниковы, по другую Дима с бабушкой. Мельников положил перед собой сцепленные в замок руки, бабушка достала папиросы.

— У нас не курят, — процедила мать Зои.

— Ладно, — бабушка убрала пачку обратно в сумочку, — тогда, может быть, чаю нальете?

Пожав плечами, Мельникова стала подниматься из-за стола, но муж придержал ее за руку.

— Сиди, пожалуйста. — Он пристально взглянул бабушке в глаза. — Фаина Борисовна, вы публично оскорбляли моего отца, поэтому за стол переговоров я еще готов с вами сесть, но преломить хлеб… Увольте.

— Ладно, — снова сказала бабушка, — обойдемся без угощения. В первую очередь я прошу у вас прощения, если позволила себе лишнего. Мне следовало ограничиться фактами, они сами по себе достаточно красноречивы. Но сейчас не об этом!

— Действительно, не вижу смысла с вами спорить.

— Что было, то было. А то, что есть, как совершенно справедливо заметил Александр Твардовский, то с нами здесь.