Шпионское грузило - Лен Дейтон

— Нет, если мы сможем обойтись без него, — сказала Фиона. — Но, конечно же, герр Ренн, вы должны понимать, почему я медлю.

— Вы сами отправитесь? — спросил Ренн.

— Не думаю. — Фионе отчаянно хотелось поехать; пребывание на Западе — пусть хоть сутки подышать его воздухом — придало бы ей новые силы.

— Если вы исходите из риска ареста, я мог бы организовать вам дипломатические документы.

— Нет.

— Кто же еще у нас есть?

Она посмотрела на него. Она уже обдумывала положение дел и испытывала искушение взять их решение на себя, но, когда Ренн задал ей прямой вопрос, у нее не было готового ответа.

— Я бы предпочла выяснить это на Норманненштрассе. Они должны быть в курсе дела.

Ренн взял со стола Фионы пластиковый ящичек с гибкими дисками, ждавший курьера, и стал вертеть его в руках.

— Я бы не советовал вам так поступать, фрау директор, — сказал Ренн, отводя глаза и покраснев от смущения, поскольку позволил себе столь явное неповиновение.

— Лишь согласовать с ними, — объяснила Фиона. — Технически мы под их руководством.

— Фрау директор, если вы будете следовать инструкциям с Норманненштрассе в делах сугубо оперативного характера, то тем самым вы создадите очень существенный прецедент. И исключительно опасный. — Он тряхнул коробкой с дисками, которые задребезжали. — Как бы ни сложилась карьера полковника Москвина и майора Штиннеса в этом департаменте, я предполагаю, что он будет продолжать функционировать, как и все предыдущие двенадцать лет или даже больше. Но если вы будете просить у Норманненштрассе разрешения на столь рутинное дело, как поездка в Голландию, вы в полном смысле слова отдадитесь в их власть. А как сложатся дела в будущем? Никому из нас не придется радоваться той независимости, которой мы пока обладаем в любых делах. И рано или поздно начнутся разговоры о необходимости слияния, и нам придется работать на Норманненштрассе.

Она взяла у него из рук коробку с дисками и поставила ее на стол. Затем уставилась на свои записи в блокноте, словно бы собираясь вернуться к работе.

— Я не испытываю желания делать это, герр Ренн. Вы уже намекали мне, как ненавидите эту жуткую толкучку на станции метро «Магдалененштрассе».

Губерт Ренн застыл на месте, сжав губы. Только тут Фиона осознала, что такое подтрунивание, которое является нормальной частью общения в английских и американских офисах, в Германии воспринимается не лучшим образом.

— Но, фрау директор…

— Это всего лишь шутка, глупая шутка, — сказала Фиона. — Конечно же, я буду следовать вашим советам, герр Ренн.

— Я подготовлю для вас документы?

— Да, я отправляюсь. — Она наблюдала за ним, пока он собирал свои бумаги. Несмотря на то, что он редко позволял себе возражения, Губерт Ренн был достаточно сложной личностью. Пока она не могла до конца разобраться, каким образом в нем сосуществовали явное предубеждение против русских и преданность Марксу и его учению.

Не был ли совет Ренна — полностью пользоваться своими правами в отведенных ей пределах и отправиться за границу — наживкой в какой-то новой и хитрой западне, которую подстраивают ей враги? Она сомневалась, но полной уверенности у нее не было. Осторожнее, «Стефан»! Тут никто ни в чем не может быть уверен. Это было самым важным, что она успела усвоить.

Она встала.

— Разобрались ли вы наконец с тем доктором из больницы «Шарите»?

— Да, фрау директор. Такие вещи всегда требуют времени. Все данные у вас на столе.

— В них говорится лишь, что у него все в порядке.

Стоя сбоку от нее, Ренн сказал:

— Да, и новости неплохие, фрау директор. Герр доктор Кеннеди совершенно чист. Более чем чист: он из числа сочувствующих нам. Мы использовали его для выполнения кое-каких незначительных заданий в Лондоне. Ему можно было бы поручить и нечто более важное, если бы он еще студентом не вступил в партию.

Фиону замутило. Ей пришлось снова опуститься в кресло. Несколько мгновений она не могла перевести дыхание. Затем она нашла в себе силы пробормотать:

— В коммунистическую партию? — Слава Богу, что она никогда ни в чем не признавалась Кеннеди, хотя не раз была уже на грани этого. Он казался таким преданным поклонником капитализма — с его торговыми сделками и продажей самолетов, но это, конечно же, было всего лишь хорошей крышей, и, как она уже выяснила из каждодневной информации, КГБ ссужал тысячи и тысячи на такие дела, чтобы обеспечить прикрытие агентам.

— Да. Просто позор, что никто не успел вовремя обратить внимание на его потенциальные данные и не предостерег его против такого поступка. Конечно же, членов партии нельзя использовать на существенных заданиях.

— Были ли еще какие-то встречи с ним?

— С июля 1978 года ничего. Хотя не так давно мы имели случай убедиться, как небрежно чиновники заполняют досье.

В голове у нее стало болезненно пульсировать, и она почувствовала дурноту.

— Что он для нас делал?

— Такую мелочь, что порой она и не учитывается в досье. Лондонская резидентура, скорее всего, напрямую отчитывалась перед Москвой. Я бы предположил, что это была слежка, аренда помещений, составление справок: работа такого сорта, для которой пригодна эта публика.

Значит, вот как оно было: июль 1978 года, за месяц до «случайной» встречи на вокзале Ватерлоо. Она предостерегала Мартина, и просто-напросто Москва нашла какой-то другой способ держать ее под контролем. Да, времени у Гарри, чтобы получить инструкции и подготовиться, было более чем достаточно. Значит, Гарри Кеннеди был ангажирован Москвой, чтобы следить за ней. Не подобную ли роль он исполняет и в Берлине? «Ничего с 1978 года»?

— Могу ли я запросить Москву, продолжает ли он действовать по ее указаниям?

— Нет, герр Ренн, не думаю, что это стоило бы делать.

Взглянув на нее, он увидел, что она себя плохо чувствует.

— Как скажете, фрау директор. — Взяв бумаги, он тактично покинул комнату.

Она проглотила три таблетки аспирина, упаковка которого всегда была с ней, но она редко прибегала к нему, чтобы снять боль. Ладонями она закрыла глаза. Сконцентрировавшись на старых воспоминаниях, она снова ощутила приступ всепоглощающего одиночества. Видения мужа и детей проплывали перед ее мысленным взором, расплывчатые и дергающиеся, как кадры старого фильма. Она долго сидела абсолютно неподвижно, как человек, которому без царапины удалось выбраться из машины, потерпевшей аварию.

Глава 21

Берлин. Март 1984 года

Генеральный директор — все такой же неугомонный и требовательный — совершил один из своих неофициальных визитов в Берлин. Фрэнк