Шпионское грузило - Лен Дейтон

— Если ты не сомневаешься в правильности своих действий, — сказал Фрэнк, лишь легкой интонацией давая понять, что он так не считает.

— Это наилучший путь поберечь нервы до того, как я получу прямое указание. В таком случае мне придется предстать перед комитетом и быть готовым отдать Брета на заклание, — сказал ГД.

— Ты думаешь, что Брету понадобятся помощь и защита такого рода?

— Да, думаю. Но вот что я хотел бы услышать от тебя — хватит ли у Брета сил? Подумай, прежде чем отвечать, Фрэнк. Это очень важно для меня.

— Хватит ли сил? Я не могу сразу же ответить ни да, ни нет, сэр Генри. Ты же должен учитывать, что случилось с департаментом после бегства Фионы Сэмсон.

— С точки зрения морали?

— И морали, и всего прочего. Если ты задумаешься, что такое психологическое напряжение, достаточно посмотреть на молодого Сэмсона. У него до предела натянуты нервы, и, что хуже всего, в департаменте есть люди, считающие, что он должен был бы знать о замыслах своей жены.

— Да, мне кое-кто высказывал опасения такого рода, — грустно признался ГД.

— Когда у человека сложные отношения с женой, он может уйти в работу; когда у человека не ладятся дела на работе, он отдыхает, возвращаясь домой к семье. Бернард же Сэмсон существует в постоянном напряжении.

— Насколько мне известно, у него завязались какие-то отношения с одной из наших юных сотрудниц, — сказал ГД.

— Сэмсон — отчаянный человек, — просто констатируя эту истину, сказал Фрэнк. Ему не хотелось распространяться о личной жизни Бернарда; не делай другим того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, — такова была политика Фрэнка.

— Я спрашивал о Ранселере, — напомнил ГД.

— Сэмсон отчаянный человек, — повторил Фрэнк, — но он способен выдержать серьезную критику в свой адрес. Он по природе бунтовщик, так что может противостоять, когда его назовут предателем, или развратником, или как-то еще. Брет же — совершенно другая личность. Он любит Англию той романтической любовью, которая свойственна только тем, кто родился за ее пределами. Для таких людей лишь малейший намек на подозрение воспринимается как удар грома, который может сокрушить их до основания.

— Браво, Фрэнк! Никак сказывается наследие классиков?

Фрэнк сдержанно улыбнулся и не ответил. Он знал ГД еще со времен их молодости, когда во время войны они делили одну койку на двоих. ГД был в курсе увлечения Фрэнка римскими и греческими классиками и, как Фрэнк подозревал, до сих пор завидовал ему.

— Сломается ли Брет? — сказал ГД. — Если комитет навалится на него — а подобные учреждения в нашей части света имеют обыкновение терзать беззащитное официальное лицо, — сможет ли Брет проявить твердость?

— Будут ли во время данного расследования называться имена? — спросил Фрэнк.

ГД улыбнулся.

— Оно имеет своей целью личность Эриха Штиннеса и как с ним обошлись с момента его обращения к нам.

— Брету придется выдержать трепку, — признался Фрэнк.

— Ты так считаешь?

— Департамент тонет в слухах, сэр Генри. Тебе должно быть это известно, иначе ты не задавал бы мне вопросы.

— Можно ли доверять слухам?

— Ну, существует общепринятое мнение, что Эрих Штиннес оставил в дураках и Брета Ранселера, и департамент.

— У Брета не так много опыта общения со столь продувной бестией, как Штиннес. Я считал, что Сэмсон мог бы удержать Брета на стезе добродетели, но я ошибся. И сейчас я склонен думать, что Штиннес заявился к нам с целью дезинформации.

— Это официальная точка зрения? — спросил Фрэнк.

— Нет, я пока еще не уверен, какого рода игру затеял Штиннес.

— Офицеры такого ранга, как Штиннес, которых забрасывают с целью дезинформировать противника, могут делать все, что им заблагорассудится, и плевать на последствия. С тем же успехом он мог искренне решить перейти к нам.

— Я разделяю эту точку зрения. — ГД вынул портсигар и несколько мгновений колебался, закурить ли ему. Затем решил все же не курить. Доктор настоятельно потребовал от него решительно покончить с курением, но он все же всегда таскал с собой пару сигар, чтобы не впадать в полное отчаяние. Возможно, соглашаться с требованием врача было глупостью, так как порой воздержание делалось для него просто пыткой. — Ты говоришь, что часть наших сотрудников полагает, что из Брета сделали идиота. А что думают остальные?

— Большинство остальных считают его человеком ответственным и надежным.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Фрэнк.

— Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Что же, есть несколько горячих голов, которые считают, что Брет работал заодно с Фионой Сэмсон.

— Работал заодно с ней? То есть они считают, что и Брет Ранселер, и Фиона Сэмсон все это время трудились по указке Москвы?

— Это крайняя точка зрения, сэр Генри, но они много времени проводили вместе. Ходили даже слухи, что у них роман, — эту пару видели в каких-то подозрительных отелях, ну, ты знаешь эти штучки. Даже молодой Сэмсон сомневался, нет ли здесь доли истины.

— Представить себе не могу, каким образом эта абсурдная история могла получить хождение.

— Люди пытались понять, что двигало Бретом, который, отсидев всю жизнь за письменным столом, хватает пистолет и врывается в эту прачечную. Для таких дел у нас есть специальные люди.

— Ну, это было не совсем так, — сказал ГД.

— «Перестрелка в Коралле, в Оклахоме» — вот как газеты окрестили эту историю. И боюсь, что описание событий дает основания для сомнительных шуточек.

ГД громко чихнул несколько раз.

— Ты замечал, что весь Берлин пропах пивом, Фрэнк? Конечно, такие запахи не только в этом немецком городе, в Берлине они особенно чувствуются. То ли хмель, то ли солод, то ли еще что-то… — рассеянно добавил он, словно желая подчеркнуть свою причастность к этому плебейскому напитку.

— Ты должен поддержать его. Ясно и недвусмысленно.

— Янев состоянии сделать это, Фрэнк. Ему придется испить свою чашу.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть весомые причины, по которым я не могу оказать ему поддержки — ни малейшей.

Фрэнк был поражен. Несмотря на хорошее воспитание, которому он был неизменно привержен, Фрэнк готов был спросить, какого черта здесь делает ГД, если он не может поддержать своего сотрудника, когда у того неприятности.

— Причины эти носят оперативный или политический характер?

Фрэнк был близок к тому, чтобы открыто возмутиться, но ГД понял его. С другой стороны, решение не посвящать Фрэнка в истину касательно Фионы Сэмсон было совершенно правильным. Штиннес должен вернуться в Москву в твердой уверенности, что Фиона предательница. Признаться, что причины, по которым он не мог поддержать Брета Ранселера, носят оперативный характер,