Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

дне большой неприметной сумки, оставленной на хранение местному жителю, действительно пастуху. Неожиданно дело у Гурова забрали комитетчики, а Изотоп со Светланой исчезли в неизвестном направлении.

Наши дни

— Здравствуйте, Лев Иванович, да, это я.

— Неожиданно… Расскажите, как вы в Турции-то оказались?

— Да все банально, на самом деле, — взял слово Изотов. — Мы кое-чем помогли следствию, и Петр Николаевич Орлов спрятал нас по программе защиты свидетелей с новыми документами. Сначала в Мурманской области, а потом, когда все страсти улеглись, мы с этими документами уехали в Измир.

— Та-ак… А на какие дивиденды вы уехали в древнюю Смирну? Сдается мне, что не все похищенные книги вы сдали государству.

— Не все. Я же не идиот, Лев Иванович. Меня и Свету в России просто грохнули бы свои же, узнай они о том, что мы ссучились по воровским понятиям. А рано или поздно узнали бы. Земля, как говорится, круглая. Если бы мы рванули на Кипр — тогда все наши туда ломились — или в тот же Стамбул, накрыли бы сразу. А про Измир тогда вообще никто не слышал ничего. Я случайно про этот древний город узнал и про то, что он является своеобразной цыганской Меккой, а у меня бабушка была чистокровная цыганка. Может быть, поэтому я так хорошо воровал, — улыбнулся Петр. — Вы, кстати, на отдых или…

— На отдых. И… или, — наслаждаясь кофе и внимательно рассматривая обстановку комнаты, ответил Изотову Гуров. — Петр Михайлович, скажи мне как цыган цыгану, ты что-нибудь слышал про Мехмета Одывара?

— Конечно. Наш постоянный клиент, отличный мужик, балагур, не жмот. Но он же уехал в Москву, а там его совсем недавно грохнули. Стоп, так вы по его душу, что ли?

— Скорее, по душу его убийцы, это некий Ибрагим Денир. Это имя ни о чем не говорит?

— Нет, первый раз слышу, но могу поспрашивать аккуратно. Вы тогда, в 96-м, отнеслись к моей Светлане по-человечески, не по-ментовски, а я добро помню.

Вспомнил эту историю и Гуров. Тогда на Светлану Меркурьеву сильно давили со стороны следствия, чтобы она сказала, где еще десять старинных рукописей. Было понятно, что Изотоп, обладая таким уголовным опытом, не расколется даже на десятом допросе. А вот Света попала в СИЗО первый раз, да к тому же она была совсем молодой женщиной. Но она молчала как партизан, и тогда было принято решение отправить Меркурьеву в пресс-хату, где ее обработают так, что она сама прибежит к следователю и на коленях будет умолять, чтобы ее показания приняли, а не сочли бредом умалишенной, а потом не отправили в тюремную дурку.

Что такое женская пресс-хата? Командуют парадом в таких учреждениях, если их можно так назвать, женщины-активистки. Среди них львиная доля является родственниками представителей внутренних органов. Это могут быть бывшие жены оперов, падчерицы, тещи, свекрови и так далее. Об этом они заявляют в первые часы своего нахождения в тюрьме, когда их оформляет дежурный. При этом они обещают показать кузькину мать, если им не предоставят более выгодные условия, чем другим задержанным. Потом их распределяют по камерам, где они занимаются выманиванием нужной для следствия информации тем или иным способом.

Эти женщины активно сотрудничают со следователями и сдают всех подельников. Например, такая «ауешница» может висеть на решетках окна Бутырки и орать на всю ивановскую лозунги заключенных. Может стирать одежду, готовить пищу из принесенных продуктов, таким образом втираясь в доверие. А потом всю информацию, что выудила из них, доносить операм. Чтобы у сокамерниц не возникало подозрений, такая «сотрудница» в статусе арестантки постоянно ругается с охраной тюрьмы, разумеется, для видимости. Была даже такая дама в истории криминала, которая в столыпинском вагоне и транзитной тюрьме на голубом глазу заявляла, что ее короновали блатные.

Столыпинский вагон — вагон особенный, между собой сотрудники ФСИН называют его «подводной лодкой». Он полностью изолирован, и в нем имеется даже дизель-генератор, который позволяет автономно жить некоторое время. Сбежать из него или попасть внутрь без ведома охраны невозможно. За последние сорок лет не было зафиксировано ни одного случая побега из столыпинского вагона.

К Светлане приставили шерстюгу — зэчку, которая до ареста и отправки в тюрьму стучала следователям на своих знакомых, друзей и подруг. Общая камера для нее была равна расстрелу, с ней бы расправились первой же ночью за предательство. Поэтому «расколоть» Светлану на предмет нахождения раритетных изданий было для нее жизненно необходимым делом. Однако Меркурьева молчала. Тогда внутри камеры было решено принять меры и применить физическое насилие, причем жестко. Свете об этом рассказала ее соседка по камере, с которой она нашла общий язык. Светлана страшно испугалась и смогла передать «маляву» — записочку — Петру, а тот попросил помощи у Гурова. Лев Иванович вмешался, и Светлану в этот же день перевели в отдельную камеру. Вскоре их с Петром прикрыл комитет.

— Поспрашивай. Меня интересует его прошлое, судимости, если были, хотя официально он не попадал в поле зрения правоохранителей. А также жены, внебрачные дети, слабости и долги серьезным людям. Последние — особенно.

— Мы попробуем со Светой добыть максимум информации для вас, мы ваши должники.

На следующий день Гуров и Крячко со своими спутницами наконец-то нашли дом, адрес которого они узнали после телефонного звонка Денира. До этого компании пришлось долго плутать по маленьким улочкам. Они даже попали на уличный концерт и увидели знаменитый танец дервишей. Танец, завораживающий смотрящего, мистический, сакральный.

— А вы знаете, как зародился этот обряд? — начала рассказывать Наталья Крячко. — В восемнадцатом веке в городе Конья суфийский поэт Джалаладдин Руми однажды услышал красивый звон молота кузнеца, который раздавался с рынка. Неожиданно для самого себя он начал кружиться в экстазе. Ритмичные удары погрузили его в молитвенный транс, и, закружившись до исступления, Руми ощутил исчезновение своего эго и единение с Богом. Так, по преданию, появился ритуал вращения дервишей как форма поклонения Всевышнему.

— А дервиши — это монахи? — спросил Стас.

— Да, но непростые, это монахи-мистики. Слово «дервиш» с персидского означает «нищий» или «странник», что отражает их аскетичный образ жизни. Во времена османов, когда еще была империя, имелось несколько орденов, но самый известный из них — орден дервишей Мевлеви. Его как раз и придумал персидский поэт и мистик Джалаладдин Руми. В 1925 году, после провозглашения Турции светским государством, все дервишеские ордены были запрещены, и последователям суфизма запретили открыто проводить свои обряды. Выступления дервишей и танцы на улице опять разрешили только четверть века спустя, в 1950 году.

— Однако, — резюмировал Крячко.

Дом, в котором жила Мирела, оказался основательным: из камня, в два этажа, разумеется, с садом и большим огородом — куда без них в