Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

Однажды их пригласили на закрытую вечеринку в дорогой особняк. Компания состояла из детей богатых чиновников и предпринимателей. Кроме элитного алкоголя здесь было еще одно развлечение — тут играли в покер. Ставки были, мягко говоря, немаленькие. Тут Ахмет и выяснил, что у его любви, Мари, тоже имеются свои скелеты в шкафу. Девушка оказалась лудоманом — зависимой от игры в карты. Сначала Мари выигрывала и радовалась, как ребенок, они слетали в Париж. Но когда вернулись в Измир, Мари вдруг стала часто пропадать по вечерам, ссылаясь на срочный и хорошо оплачиваемый проект, над которым она работала. Сначала Ахмет относился к этому спокойно, а потом занервничал и заподозрил Мари в измене. И его внутренний демон проснулся вновь. Он решил проследить за девушкой и выяснить, куда она ходит. Но не успел. Ему позвонили.

— Ахмет, бей эфенди, здравствуй! — раздался какой-то знакомый голос. — Это Бату тебя беспокоит, помнишь, вы приходили к нам поиграть с замечательной девушкой из Франции?

— Да, конечно помню, рад слышать. Что-то случилось?

— Случилось, но не у меня. У тебя.

— В каком смысле?

— Ну, не совсем у тебя, у Мари твоей… Проигралась она. Серьезно проигралась и должна теперь не очень хорошим людям. А если точнее, то очень нехорошим.

— Когда??? Когда она успела проиграться, Бату бей эфенди? Мы же больше к вам не приходили ни разу.

— Вы — нет, а вот Мари после того посещения к нам зачастила. Она у тебя оказалась очень азартной девочкой… И знаешь, сначала даже выигрывала, причем неплохие суммы. А потом все пошло, как рано или поздно это бывает со всеми игроками: она делала ставку за ставкой и проигралась в пух и прах. В итоге мы имеем минус десять миллионов турецких лир, или почти двести сорок тысяч долларов. Рассчитываться нечем, а девушка она яркая, нежная, как цветок. Ты рассчитаешься за нее или нам подаришь? Мне она нравится, и не только мне…

Ахмет молчал, переваривая полученную информацию. Потом сказал:

— Я найду деньги. Где Мари?

— У нас в гостях. Ты же понимаешь, что, отпусти мы ее сейчас, ей ничего не стоит вернуться домой, во Францию. Так что ищи… Пока ты в поисках, ее никто не тронет, даю тебе два месяца, это реальный срок. Обычно мы даем должникам две недели, но я знаю твою семью, и мы были друзьями когда-то. Цени.

— Куда мне принести деньги? И дайте поговорить с Мари, я должен быть уверен, что с ней все в порядке.

— Вечером она тебе наберет. Деньги принесешь ко мне. Ты же не идиот и не пойдешь в полицию, правда?

Бату отключился, а Ахмет вытер холодный пот со лба. Парадокс, но человек, отнявший не одну жизнь и ни минуты не сожалевший об этом, вдруг очень испугался, что может потерять одну-единственную, неожиданно для него очень дорогую. И опять парадокс — не свою собственную. Возможно ли это? Ахмет являлся маньяком, серийным убийцей, по какой-то злой воле не попавшимся в руки правосудия на протяжении не одного десятка лет.

По мнению психиатров, подавляющее большинство серийных маньяков — социопаты, мозг которых не воспринимает привычные для нормальных людей чувства. Одним из таких чувств является и любовь, и, согласно этой теории, серийники не в состоянии ее испытывать. Но в истории были исключения. К примеру, американский серийный убийца Тед Банди — один из самых известных маньяков, признавшийся в убийстве тридцати девушек, а сколько убил на самом деле, неизвестно, — был влюблен в своей жизни дважды.

В его биографии были две женщины, к которым он испытывал теплые чувства: Лиз Кендалл и Дайан Эдвардс. Ни одну из них он не тронул, несмотря на жуткий послужной список жестоких убийств. А когда полицейские изучили вещи Банди, оставшиеся после его казни, в одной из книг правоохранители нашли фотографию Лиз с подписью на обратной стороне: «Ты всегда будешь главной любовью моей жизни. Я благодарен Богу за твою любовь…» Вот и думай после этого что хочешь.

Ахмет Одывар собрал вещи и первым же рейсом вылетел в Москву, к брату. Кроме Мехмета, никто не дал бы ему такую сумму быстро и безвозвратно. Но как объяснить, зачем ему столько денег? Мехмет, зная характер братца, тут же заподозрит неладное. Имелось только два варианта: сказать правду или попытаться добыть бриллианты Чоговадзе. Ахмет помнил эту давно забытую историю, хотя на момент этих событий был еще юношей.

Глава 9

Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость.

Макс Фрай

Тридцать лет назад

Маруся Островская приходилась родной сестрой бабушки Натали Чоговадзе — Ольге. Когда Ольги не стало, она увезла маленькую внучку в Измир, где они вместе с мужем работали дипломатами. Перед смертью сестра успела передать ей раритетное украшение, и Маруся берегла его как зеницу ока, страшно боясь потерять или стать жертвой грабителей. Но не зря говорят, что в первую очередь нужно опасаться своих страхов, ибо они могут обрести реальность.

Подвело Марусю Островскую тщеславие. Она решила устроить прием в честь рождения единственной племянницы Наташи. Девочка осталась ее отрадой и надеждой, а Маруся для нее — единственным родным человеком после гибели родителей и смерти бабушки. Нет, конечно, в теории существовал где-то в Грузии родной дед — Георгий Чоговадзе, и прабабушка, обитавшая там же, но они были далеки от Натали, как декабристы от народа в 1825 году на Сенатской площади.

До шестнадцатилетия Натали Маруся никому не показывала украшения от греха подальше. А тут как будто черти на ней поехали. Стол накрыли в большой комнате, среди приглашенных были известные в Измире предприниматели, дипломаты — коллеги четы Островских. Пригласила тетка по просьбе Натальи и Мехмета Одывара. Он тогда только входил в бизнес, но у него уже получалось, дела шли в гору. Все поздравляли Натали, желали ей всего наилучшего, пили шампанское и танцевали.

— Минуточку внимания! — неожиданно выйдя на середину комнаты, сказала Маруся и, как фокусник, достала набор князей Чоговадзе. Бриллианты и изумруды засверкали, как Рождество, отражаясь в глазах изумленных гостей. Ювелир Роман Гольдберг и местный адвокат Мустафа Булут подошли ближе.

— Ну ты даешь, Маруся! — только и смог вымолвить Гольдберг, у которого, по слухам, в доме имелась уникальная коллекция украшений и чуть ли не треть Эрмитажа. — Ты на каком аукционе это купила?? Красота невероятная! Можно,