Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— это что-то невероятное! Зачем этой девочке, вашей Наташе, такие украшения? Куда она их будет надевать? На дискотеку? Им место в моей коллекции, поймите это правильно! Разумеется, я заплачу вам за молчание и за поддержку моей идеи, куда могли деться бриллианты, я все уже придумал.

— А вы, господин Гольберг, маньяк, оказывается, — прикуривая трубку, ответил Мехмет. — Моя коллекция… музеи мира… должно принадлежать миру… Гитлер в аду от зависти сгорел бы. Французскую революцию, случайно, не вы затеяли? А Вторую мировую, не? Мы, Николай Второй, постановляем… И сколько вы собираетесь мне заплатить? Просто интересно. И что значит куда Натали будет надевать колье и серьги? Да куда угодно, хоть на пляж! Это принадлежало ее грузинским предками и является памятью о бабушке, которая ее вырастила. Вы тут каким местом? И кто увидит вашу коллекцию, кроме вас, Кощей вы доморощенный?

— Я не маньяк, господин Одывар, я — коллекционер. Я смогу создать музей, а после моей смерти люди увидят всю эту красоту. Детей у меня нет, жены тоже, так что предъявлять права на наследство будет некому. А сколько я хочу вам предложить… Миллион долларов вас устроит?

— Ну, это вы так думаете, что некому. А после вашей смерти, которая неизвестно когда случится, вдруг объявится какой-нибудь племянник внучатый или тетка из Одессы. И ничего люди не увидят из вашей коллекции. Но дело даже не в этом. А что касается миллиона… Вы знаете, что такое гамбит?

— Как любой интеллигентный еврей, я играю в шахматы, — ответил Гольдберг. — Это начало, в котором одна сторона жертвует пешку, чтобы развить фигуры быстрее соперника, получить больше пространства, лучший центр, первым начать атаку. Словом, нематериальные блага в обмен на некоторые материальные жертвы.

— Браво! Я не стану вашей пешкой. Вы немедленно отдадите мне колье и серьги, и я спрячу их в надежном месте.

— Да как вы смеете! Я сейчас…

— Полицию вызовете? Вперед. А я им передам наш разговор, который я записал на диктофон. И тогда вашей репутации — финита ля комедиа, как говорили древние римляне. Кстати, не помню, они древнее древних евреев? Ну да это сентенции… Неважно. Давайте ближе к делу. Повторяю: вы отдаете мне гарнитур, а я делаю вид, что мы с вами в эту ночь спали каждый в своей кровати, а не бегали по дому, не вскрывали сейф и не умничали тут относительно шахмат и истории древних народов. Кстати, Гольдберг, у вас на самом деле нет выбора.

— Черт с вами, забирайте, — Гольдберг отдал гарнитур Мехмету и ушел.

Ему очень хотелось громко хлопнуть дверью, но ювелир понимал, что шумом он привлечет к себе внимание и, не дай бог, разбудит хозяев дома. А тогда придется объяснять, каким образом и зачем он оказался в их доме ночью.

Мехмет докурил набитую дорогим табаком трубку, забрал гарнитур и спрятал его под кроватью Натали. Услышав от Гольдберга, насколько эти украшения дороги и, как оказалось, опасны — ведь такие дорогие камни, попав в поле зрения криминала, обязательно вызовут интерес, — он понял, что до поры до времени их необходимо спрятать. Спрятать, чтобы спасти Натали.

Лучшим местом для фамильных драгоценностей, по мнению Мехмета, станет Россия. Никому и в голову не придет искать их там. Осталось только найти домик, к примеру в Подмосковье, нанять человека, который бы согласился там жить и присматривать за этим домом. А потом, когда Натали повзрослеет, он подарит ей этот дом и вернет драгоценности. Тем более что он давно собирался в Москву. Но жизнь все решила по-своему.

Когда утром тетка Натальи обнаружила пропажу драгоценностей в закрытом сейфе, она страшно испугалась. Почти месяц переживала, ни к кому из профессионалов не обращаясь, опасаясь огласки, которая дипломатам из Союза грозила не только лишением должности, но и, возможно, тюрьмой. В итоге крайним стал Мехмет Одывар. По сути, он, конечно, бы причастен к исчезновению гарнитура, но Мехмет спасал его, а не крал, для того чтобы обогатиться или запереть исторический набор у себя в коллекции, как это планировал сделать Гольдберг.

Однако Маруся почему-то решила, что цацки похитил Мехмет, ночевавший в ту ночь у них. Впрямую она не могла обвинить Одывара, но его перестали приглашать в дом, а Натали она просто запретила с ним встречаться, и их пути разошлись навсегда.

Мехмет через два года купил дом в Звенигороде и присмотрелся к своему сотруднику — охраннику одного из ночных клубов, которыми он владел, Алексею Царькову. И уговорил его вернуться в Россию, чтобы жить в подмосковном доме, охранять его и радоваться жизни, причем очень не бесплатно.

Глава 10

Если тебе нужны деньги, иди к чужим; если тебе нужны советы, иди к друзьям; а если тебе ничего не нужно — иди к родственникам.

М. Твен

Гуров и Крячко, прослушав рассказ Мирелы, отправленный в мессенджер, вызвали на повторный допрос Ибрагима Денира. Нужно было понять, знаком ли тот с Ахметом, и если да, то не является ли младший Одывар заказчиком убийства. А заодно еще раз поговорить с Викой Медузой — возможно, она видела Ахмета у Мехмета незадолго до его смерти и, может быть, что-то случайно слышала.

— Как отдохнули? — спросил Льва Орлов, пригласив его на утренний генеральский чай с плюшками.

— Продуктивно, — ответил полковник, наслаждаясь свежей выпечкой и крепким черным чаем.

Гуров рассказал о поездке в Измир и о дальнейших оперативных планах, получил у генерала добро и отправился к себе в кабинет, чтобы допросить Ибрагима. Вскоре его привели, он выглядел более уверенно, чем в прошлый раз, был аккуратно одет и выбрит. Все-таки кто-то ему приносил передачи.

— Добрый день, господин Денир.

— А вам не хворать, полковник. Нашли подругу благодетеля?

— Нашли, и она рассказала нам прелюбопытнейшие вещи. Поэтому спрашиваю вас сейчас под протокол: вам знаком Ахмет Одывар?

— Первый раз слышу, а кто это?

Стоп. Гуров сразу отметил, что Денир ответил слишком быстро, слишком уверенно и слишком категорично. Три «слишком» — это уже версия. Ибрагим даже не задумался ни на секунду, не попросил фотографии и после вопроса как-то сразу собрался, как будто ожидал его. Гуров понял, что Денир абсолютно точно знает Ахмета Одывара. Пазл начинал складываться.

— Это младший брат убитого вами Мехмета Одывара.

— Да? Его я тоже убил?

— Не смешно. Но вам виднее. Хотя пару недель назад он был жив и здоров, и его видели в Звенигороде. Это в Московской области, которая не такая древняя, как Измир, конечно, но тоже историческое место. Вы в этот момент уже гостили в нашем СИЗО, так что никак его убить