Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Хорошо, Лев, скажи Верочке, чтобы собрала все нужные документы и отправила их для оформления. Крячко поставь в известность сегодня же, пусть Наталья фото предоставит и все, что нужно. В общем, работайте, мужики. Удачи.

— Собирай Натальины документы для оформления ее внештатным сотрудником, три дня вам на все про все. Она летит с нами. И, да, если что, ты был не в курсе этой идеи и никакого скандала у вас с женой не было. Это все придумал я. Понял?

— Лев… Ну ты даешь! Спасибо!! Наталья, кстати, историк, ты же помнишь? Поможет, если что…

— Конечно помню, Стас, это я Орлову также озвучил. Давай дуй домой, у нас три дня на оформление бумаг. Медуза нашла какой-то номер телефона, по которому Одывар звонил в Турцию. Причем номер этот он знал наизусть, поскольку звонил с ее мобильника и набрал сразу. Получается, этот кто-то — очень близкий ему человек. Я пробью данные по номеру. Опять придется просить Серегу Соболева из Интерпола, чтобы помог.

Крячко, сам не свой от того, что его семейная лодка не разбилась о турецкий быт, помчался домой, чтобы обрадовать Наталью. И показать ей, на какие жертвы он готов ради любимой жены.

Через три дня все документы были собраны и оформлены, и Гуров и Крячко с супругами вылетели в Измир.

Глава 6

Жизнь измеряется не количеством наших вдохов, а количеством моментов, от которых перехватывает дыхание.

М. Энджелоу

Тем временем Натали с Алексеем в Звенигороде окончательно пришли к тому же выводу, что и Гуров: набор драгоценностей, по всей видимости, находится где-то в доме. Иначе зачем Мехмету было оставлять Натали такое странное наследство? Они решили порыться на чердаке, поискать старые документы, да и просто очистить его от старых вещей, ненужного хлама и пыли.

Искра, которая пробежала между ними при самой первой встрече, разгоралась, превращаясь в настоящее пламя. Они оба были свободны, не стары, поэтому совсем не противились чувству, так неожиданно подаренному им небесами в возрасте золотой осени. И однажды ночью случилось то, что и должно было, — они стали близки.

— Леш, а кроме чердака есть варианты? — умываясь утром кубиками льда, сотворенными вчера из чистой колодезной воды с местными травами, спросила Натали.

— Не знаю, Наташ, — подходя к ней и обнимая, ответил Алексей. — Разве что в домике у Бориса, но Маланья нас с тобой туда не пустит. Захрюкает до смерти.

— Я, кстати, видела его утром, носился по двору и кур гонял, не хуже лисы, — улыбнулась Натали. — Ну что, чай и на чердак?

— Да, жасмин сердца моего!

Они отправились на кухню, напились душистого чая из самовара. Как всегда, забегала баба Нюра с яйцами и свежим молоком. Она была невероятно горда тем, что стала свидетельницей рождения романтических отношений Алексея и Натальи, хотя и не явилась «прародительницей» таковых. В свое время, по инстинктивной женской привычке устраивать личную жизнь симпатичных холостяков, она не один раз пыталась познакомить Царькова с какой-нибудь местной красоткой или своей дальней родственницей, которую Нюра периодически «выписывала» из города. Ну что такое, в самом деле: такой мужик — и без хомута! Но у нее ничего не вышло. Алексей поил гостей чаем, посмеивался про себя над Нюриными интригами и не велся на инсинуации дамочек, которые, понятное дело, были в восторге от Царькова и очень хотели его заполучить хотя бы в качестве любовника.

Рассказав последние сплетни, Нюра убежала узнавать новые. Борис, радостно хрюкнув, ласково боднул башкой соседку и завалился на бок в надежде на ласку.

— Ну нет, дорогой мой, у меня времени на тебя нет, — улыбнувшись его выходке, сказала Нюра и почесала свина за ухом. Тот блаженно закрыл хитрющие глаза.

Натали и Алексей поднялись на чердак, который оказался интереснейшим местом. Первой находкой стал таз для варки варенья из настоящей латуни, потом Натали нашла в расщелине странную бронзовую монету — пятак, — датированную 1865 годом.

— Какой странный пятак, нестандартный, — удивилась Наталья.

— Дай-ка посмотреть, — протянул руку Алексей, инспектирующий в это время другую коробку, наполненную старыми вещами. — Ничего себе… Это же самая настоящая «подвенечная денежка»!

— Какая денежка? На свадьбу, что ли? Вроде маловато на свадьбу-то.

— Подвенечная, но не на свадьбу. Это деньги, которые до революции деревенские дети прятали от родителей и даже от деда с бабкой. А прятали их под венцами изб, поэтому подвенечная. Есть версия и от Гиляровского. Половые и официанты деньги, полученные на чай, вносили в буфет, где они записывались и делились поровну. Однако часть гонорара, как сказали бы сегодня, прятали куда-нибудь подальше. «Это старина, — писал Гиляровский. — Бывалоче, мальчишками в деревне копеечки от родителей в избе прятали, совали в пазы да в щели, под венцы. Так объясняли это старики».

— Ничего себе, какие глубокие познания в русской истории и литературе, — с уважением сказала Натали. — Ой, смотри, Леш, тут куклы какие-то… Петрушка, Коломбина… Да это же кукольный театр! Возьму постираю. Надо забрать в собой, музейный экспонат почти. Интересно, а кому этот дом изначально принадлежал? Сколько ему лет вообще?

— По документам село Ершово, в котором находится этот дом, очень древнее, ему почти шестьсот лет. Принадлежало оно Салтыковым, приближенным к царскому роду. Дому, конечно, столько быть не может, но лет сто ему точно есть. Так что мы сможем здесь найти еще много интересного… Кстати, не так давно на одном московском чердаке муж с женой нашли какую-то старую рваную книгу, датированную 1908 годом. Они отнесли ее к оценщику и выяснили, что это не что иное, как собрание творений Пушкина под названием «Стихотворения, не изданные в России». Сборник содержал многие малоизвестные произведения Пушкина. В царское время весь его выпуск был почти полностью уничтожен, цензура усмотрела в книге угрозу для репутации царской власти. После революции «в живых» осталось только пять экземпляров. Книжка была изрядно повреждена, из нее выпадали страницы, на некоторых из них имелись заломы и надрывы. Как ты думаешь, за сколько эта семья смогла продать экземпляр?

— Не знаю… Я не очень сильна в аукционах.

— За миллион евро.

— Впечатляет. Однако не думаю, что за этот старинный кукольный театр без Карабаса-Барабаса нам дадут такие деньжищи, — с любовью рассматривая Арлекина, ответила Наталья. — Ладно, Леш, я пошла ужин готовить, ты еще тут побудешь или со мной?

— Пороюсь еще, иди, Натусь.

Она спустилась вниз. Было слышно, как Натали опять отчитывала за что-то неугомонного Бориса, в очередной раз вырвавшегося из-под опеки свиньи Маланьи. Алексей нашел на чердаке старые гильзы, поломанные деревянные санки, книжки, кое-какую кухонную