Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Ну теперь-то точно можно собираться в Москву. Ты готов, вещи упаковал? — возвращаясь к Царькову, спросил Лев у Стаса.

— Так точно, товарищ полковник, упаковал. Чего там паковать-то? Оперу одеться — только подпоясаться… Кобурой, — улыбнулся Крячко.

Глава 5

Самая большая привилегия, которая дана человеку свыше, — быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни.

Б. Паскаль

Через два часа полковники уехали на такси, еще через четыре часа были в столице. Нужно было отчитаться перед Орловым, хотя бы устно, без официального оформления бумаг, и вызвать Денира на допрос. Но в этот раз хитрый турок явится с адвокатом, так что придется быть вдвойне внимательными, и если и провоцировать, то очень тонко. Конечно, Гуров умел делать это в совершенстве, но все-таки новое дело было очень уж странным.

В любом случае время поразмыслить над допросом — и докладом генералу — оставалось. Все-таки даже преданный работе Орлов воскресенья предпочитал проводить дома. Так что и Гуров отправился домой — к себе. Маша встретила его морковно-сметанным тортом, бутылочкой коньяка — она не любила сладкого алкоголя — и загадочным взглядом.

— Маша, только не говори, что ты уходишь от меня к режиссеру Якину, — целуя жену и разуваясь на ходу, сказал Гуров.

А сам подумал: «Черт, какое сегодня число? Я что, опять пропустил все важные даты нашей семьи? 12 октября… 12 октября. Так, я — осел. Двадцатилетие свадьбы? Нет вроде…»

— Лева, не гадай, нет сегодня никакого юбилея свадьбы, — улыбнувшись и прочитав мысли мужа, сказала Мария. — Просто мы едем в Турцию!

— Куда мы едем??? — Гурову при слове «Турция» показалось, что у него дежавю.

— В Измир, в Турцию, а что? Я взяла горящие путевки с большой скидкой, и у меня отпуск в театре! Здорово? Всего неделя, тебя же опустят?

— Куда ты взяла горящие путевки? — не поверил своим ушам Гуров.

— В Измир, на Красное море… А что? Ты не хочешь искупаться в Красном море? Мы там никогда с тобой не были, да и в Турции тоже… Что с тобой, Левушка?

Таких совпадений просто не может быть. Гурову уже приходила в голову мысль слетать до этого Измира, правда, не совсем официально, но и не инкогнито. Договориться с ребятами из Интерпола, они бы убедили Орлова, что поездка принесет пользу делу. В Турции можно было бы собрать информацию на Денира — кто он на самом деле, чем дышит, почему вдруг пошел в киллеры — и разузнать побольше о самом Одываре. А тут такой случай, почти мистическое совпадение! Не могла же Маша знать, какое дело он сейчас ведет и кого разрабатывает, она старалась вообще не совать нос в дела мужа. Вот только одному будет сложно, нужно брать с собой Крячко, то есть выбивать ему командировку.

— Машенька, ты просто гений! — поцеловал жену полковник. — Конечно, мы летим на Красное море, в Измир! Доставай свои угощения — все, что есть в печи, на стол мечи, как говорится. Будем отмечать предстоящий отпуск.

Мария с удивлением посмотрела на Гурова, он редко бывал таким эмоциональным даже дома. «Наверное, и правда угадала с направлением для отдыха», — подумала она и отправилась за коньячными бокалами.

Они проговорили весь вечер, отправившись в ночь, взявшись за руки. Только Мария Гурова знала, насколько ее настоящий полковник может быть нежным. Утром Гуров встал на час раньше обычного — нужно было найти такие слова, чтобы генерал Орлов не только принял логику дальнейшего расследования в Турции, но и выделил время и финансы для Стаса. В половине седьмого утра он подъезжал к Петровке, 38 и с удивлением увидел, что окно генерала Орлова уже светится.

— Утро доброе, товарищ генерал, — поднявшись в кабинет к начальнику, поздоровался Лев Иванович. — Вы чего так рано?

— Бессонница офицерская, — отставляя стакан с крепким черным чаем — другого Орлов не признавал — поздоровался генерал. — А вот ты чего в такую рань? Мне уже страшно, Лев. Чую, чую, духом очередной авантюры пахнет!

— Ну, в общем-то, вы правы, — выдвигая стул и наливая себе чая, ответил Гуров.

Когда они были наедине, он мог не спрашивать разрешения на такие «вольности», ведь служили они вместе не один десяток лет, да и дружили ненамного меньше. Но при молодых подчиненных и новеньких сотрудниках ни Гуров, ни Крячко, конечно, ничего такого себе не позволяли. Лев рассказал о своей «турецкой» идее.

— Вы знаете, Петр Николаевич, что такое гамбит? Это когда в самом начале игры жертвуют пешкой — реже фигурой — для захвата инициативы и для того, чтобы получить позиционное преимущество. Так вот, сдается мне, что мы находимся в центре некоего Измирского гамбита, который разыгрывает с нами пока неизвестный следствию гроссмейстер. Я очень надеюсь, что поездка на историческую родину и погибшего, и киллера прольет свет на это странное дело. Да и путевки эти каким-то невероятным образом появились почти из ниоткуда.

— Даже не знаю, почему я на это соглашаюсь, Лев, но — добро. У вас неделя, Стасу командировку подпишу, начальству обосную вашу поездку международной необходимостью.

Чуть больше ста лет назад

А начальство в МУРе было знаменитым. Осенним вечером 1919 года в самом криминальном районе Москвы, на Хитровке, образовался невероятный для такого места персонаж. Из-за угла вывернул молодой мужчина в дорогом костюме, новых лаковых туфлях, с золотым перстнем и золотыми же часами. Складывалось впечатление, что гость явился из другого города или просто был сумасшедшим. В таком виде появиться на Хитровке — чистое самоубийство. Рядом с ним через несколько секунд образовался еще один камикадзе, почти в таком же светском виде.

Мужчины не проявляли никакого волнения и вели себя даже вальяжно. Они не спеша подошли к неприметному двухэтажному дому, известному как притон мадам Лихеевой, и зашли внутрь. На входе заведения сидел колоритный «портье» в черном бархатном пиджаке, надетом поверх тельняшки. На воровском жаргоне он поинтересовался, что тут забыли два фраера ушастых. Однако один из «фраеров» нисколько не растерялся и на той же фене пояснил, что они с корешем прямиком из Петрограда и пришли куда нужно и к кому нужно. Поэтому пусть он немедленно доложит мадам Лихеевой, что приехали Санька Косой и Федька Черный. Удивленный уголовник проводил гостей в комнату к хозяйке, куда вскоре явилась и сама Лихеева — в миру Роксана Ивановна.

Очень высокая, огромных размеров дама с коротким каштановым каре вплыла в помещение. На первый взгляд она казалась доброй самаритянкой, чуть ли не простушкой, — но только на первый. Нутро гиены выдавали глаза