Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

знает, что по одной из мистических версий, Александр Пушкин не случайно стал жертвой Дантеса. Ведь поэт был записным дуэлянтом, в общей сложности за всю жизнь он стрелялся порядка тридцати раз, а тут какой-то Дантес…

— В смысле не случайно? — переспросил Царьков.

— В семье князей Мещерских из поколения в поколение передавались серьги с крупными алмазами, а вместе с ними и родовая легенда, согласно которой неверная жена, надев эти серьги, обязательно поплатится за это — здоровьем или даже жизнью. Мещерские держали это в тайне, не распространяясь чужим людям. Но однажды один из князей рассказал семейную легенду Пушкину. Тот страшно ревновал Наталью Николаевну и попросил у князя эти серьги на время, для проверки верности Натали. Тот дал. Но серьги не изобличили Наталию Гончарову-Пушкину — не за что было изобличать, подозрения Александра Сергеевича были необоснованными. Но серьги отомстили поэту: через несколько дней после того, как Натали надела про́клятые серьги, Пушкин погиб на дуэли. Украшение вернулось к Мещерским, обагренное кровью гения.

— И что было дальше?

— В начале двадцатого столетия злополучные серьги достались Екатерине Мещерской — жене князя Александра. Однако его родственники не одобрили подарка: считалось, что без опасений за свою жизнь и благосостояние это украшение могут носить только прямые потомки Мещерских. В связи с этим тетка жениха предсказала юной княгине беды и всевозможные несчастья — и оказалась права. Сначала умер Александр. Второй претендент на руку овдовевшей княгини вовлек ее в отношения, а потом женился на другой, чем скомпрометировал Екатерину. В высшем обществе того времени «поматросил и бросил», как вы понимаете, не прокатывало. Потом начался ад революции, Екатерину несколько раз арестовывали, на допросах унижали, били и насиловали. Княгиня Мещерская лишилась всего своего состояния, но серьги каким-то невероятным образом сохранила. И только перед самой смертью решила продать их, что и сделала. Почему? Вопрос риторический… Вроде всю жизнь хранила, а на закате жизни решила избавиться от рокового украшения. Может быть, хотела на старости лет пожить по-человечески, выручив за серьги большую сумму. Кому досталась мстительная раритетная ювелирка, неизвестно. Но не исключено, что и по сей день украшение переходит из рук в руки, убивая или разоряя своих новых хозяев.

Гуров задумчиво слушал рассказ Натали, и у него появилось стойкое ощущение, что гарнитур князей Чоговадзе находится в доме, который охраняет Алексей Царьков. Только он, похоже, не в курсе того, что приглядывает не за скромным домиком в деревне, а за историческими цацками ценой в несколько миллионов.

Одывар использовал его втемную. И убили турецкого миллионера, скорее всего, именно из-за этой исторической ювелирки. Но если украшения не нашли, то почему его расстреляли в упор? Правильнее было бы похитить, подвесить вверх ногами — или какие у них там в Турции национальные пытки? — и вытрясать из Мехмета местонахождение бриллиантов с изумрудами. Или все-таки гарнитур нашли? Но тогда тем более — зачем убивать? Что-то тут не складывается…

Глава 4

Если все сложилось не так, как вы ожидали, не расстраивайтесь. Божьи планы всегда лучше наших.

И. В. Гете

Гуров, размышляя о драгоценностях Чоговадзе и о том, где они могли бы быть спрятаны, ассоциативно вспомнил свое самое громкое «бриллиантовое» дело в начале 80-х, в котором была замешана высокопоставленная особа. В доме-музее Алексея Толстого на Спиридоновке украли уникальную брошь — бриллиантовую королевскую лилию династии Бурбонов, которую в свое время Людовик XVI заказал для Марии-Антуанетты накануне свадьбы. Когда она стала женой короля и взошла на престол, то подарила брошь своей любимой фрейлине. Изделие было изготовлено из редчайших камней — плоских бриллиантов, а в середине броши красовался огромный рубин. Потом случилась великая французская революция, в вихре которой Мария потеряла все и была казнена на эшафоте вместе с мужем. В России в то время все было спокойно, почти как в Измире. Граф Шереметьев успел купить лилию Бурбонов и вывезти ее в Петербург. Но к Толстым украшение попало только в XX веке. Каким образом, толком никто не знал, версии по Москве ходили разные, правда, без криминальной составляющей. Кто-то из Толстых, видимо, удачно купил бриллиантовую лилию, дополнив и так богатую личную казну семейства. Одна часть дома-музея была жилая, и там обитала его хранительница, вдова писателя Людмила Ильинична Толстая. Весь московский бомонд того времени и писательский пул привечали ее, поскольку Толстая являлась очень богатой наследницей автора знаменитых «Хождений по мукам». Украшения Людмилы Ильиничны, которые она надевала на светские приемы, производили настоящий фурор. Но брошь Бурбонов Людмила Ильинична ранее не надевала и позволила себе это только на торжественном приеме, организованном в Москве в честь дня взятия Бастилии во французском посольстве.

Толстая была уверена, что вокруг нее в тот вечер находились только приличные, проверенные люди. Разумеется, та высокопоставленная особа не могла пропустить такого статусного мероприятия. Она пришла вместе со своим новым любовником, модным тогда баритоном Борисом Буряце. И он весь вечер не сводил своих черных цыганских глаз с лилии Бурбонов, сверкавшей на груди Толстой. Спустя четыре месяца вся Москва опять заговорила о невероятной брошке, принадлежащей Людмиле Ильиничне. Но уже в связи с криминальной составляющей. Вдову писателя дерзко ограбили среди бела дня прямо у нее в доме, и среди похищенных драгоценностей была и брошь несчастной Марии-Антуанетты.

МУР немедленно начал расследование. Гуров возглавил группу, и оперативники почти сразу же поняли, что преступники знали о хранящихся в квартире бриллиантовых сокровищах, и о брошке в том числе. Людмила Толстая вспомнила, как отчетливо слышала из ванны фразу налетчика: «А вот и она, голубушка!»

Лев Гуров лично допрашивал вдову писателя, общались они долго. Ему было важно понять, кто был на приеме с конкретной целью: отследить брошь и разработать план ее похищения. Этот человек должен был быть вхож в круг Толстой, но при этом обладать определенными качествами и отсутствием морали и принципов. Возможно, он находился в карточных долгах или еще каких-то крайне стесненных обстоятельствах. Попросил Гуров вспомнить Людмилу Ильиничну и какие-то необычные вещи. И она вспомнила, как на нее, а точнее, на ее брошь смотрел чернобровый импозантный мужчина. Он больше других восхищался украшением. Гуров сразу подумал о Буряце и вызвал того на допрос. Однако фаворит высокопоставленной особы проигнорировал повестку МУРа. Буряце колесил по московским тусовкам, кутил и прожигал жизнь в свое удовольствие под всесильным крылом Галины Леонидовны. К тому же никаких конкретных улик против тенора у Гурова не имелось. И тут Людмила Ильинична вспомнила еще один нетривиальный эпизод: дня за четыре до кражи к ней в гости наведалась некая странная особа, назвавшаяся французской