Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— хитрые и очень неискренние, несмотря на медовые интонации голоса и попытки казаться очаровашкой. Мало кто знал, что она сдала в бордель пятнадцатилетнюю родную племянницу-сироту, приехавшую в Питер из небольшой малороссийской деревушки к тетке за помощью. Помогла… Разве что тем, что не отдавала родную кровь всем клиентам подряд, выбрала самых богатых, с хорошей репутацией в свете и, так сказать, экономила на теле племянницы. Девочка поплакала, поплакала и смирилась, идти бедолаге все равно было некуда, а жить — не на что.

— Слушаю вас, молодые люди! — пошло улыбаясь и плюхаясь всем своим толстозадым роскошеством в кресло, спросила она. — Нужна какая-то особенная девушка?

Мерзавка уже прикидывала в уме, сколько она сможет заработать на этих странных клиентах.

— Девушки — это отлично, но потом, так сказать, на десерт. Если аппетит будет, — сканируя женщину-гору на предмет возможного подвоха, ответил Санька-Косой. — Нам бы с Мишкой Рябым повидаться. Рекомендации есть.

Воздух стал густым, Лихеева молчала, в упор сверля непрошеных гостей своими гиеньими глазками. Дело в том, что Рябой являлся самым серьезным налетчиком и главарем самой отмороженной, как сказали бы сейчас, банды. Уголовники отличались необоснованной жестокостью, не оставляли в живых свидетелей, не щадили даже малых детей и глубоких стариков. Более того, за косяки он мог расстрелять даже собственных членов «бригады». Одним из последних уголовных преступлений было ограбление фабриканта Петрова на полтора миллиона рублей. Перед тем как уйти, бандиты расстреляли всю его семью… После этого, узнав, что сотрудники МУРа открыли на него охоту, Рябой явился прямо в дежурную часть и открыл огонь по сотрудникам, после чего скрылся. Двое были убиты, четверо ранены.

Но последней каплей стало убийство шестнадцати постовых милиционеров в начале 1919 года. Отморозки Рябого подъезжали в автомобиле в приличной одежде, подзывали к себе постового милиционера, якобы спросить дорогу, а когда он подходил, выпускали в него почти всю обойму. Постовые стали отказываться дежурить в одиночку, что вызвало соединение нескольких сторожевых единиц в пикете. И тогда начальник молодого МУРа Александр Трепалов и его друг и сослуживец балтийский моряк Сергей Крячко приняли решение внедриться в банду.

Тогда на воровской «малине» никто и не догадывался, что под видом петроградского уголовника и его подельника к ним пришли начальник Московского уголовного розыска и прадед Станислава Крячко. Видимо, насмотревшись и приняв какое-то решение, Лихеева наконец сказала:

— Давайте ваши рекомендации. А что так высокопарно изъясняетесь, из бывших, что ли? — уже расслабившись и закурив папироску в мундштуке, спросила бандерша.

— Из бывших, из бывших, — улыбаясь во все тридцать два зуба, один из которых был «загримирован» в МУРе под золотой, ответил Сергей и протянул «маляву» от одного из самых авторитетных воров Петербурга.

Взяли его буквально перед «командировкой» муровцев и сделали тому предложение, от которого он не смог отказаться. Несмотря на строгие запреты иметь семью и детей, вор рискнул завести таковую — тайно, конечно. Любви все возрасты и «масти» воровские покорны… Не сдержался мужик. Причем женой его оказалась дворянка, родителей девушки расстреляли в самом начале кровавой мясорубки под названием «революция».

Об этой его тайной семье никто не знал, кроме муровцев, да и они узнали случайно, вор тщательно прятал родных людей. Они пообещали переправить жену и двоих маленьких сыновей в Финляндию по своим каналам, за это вор должен был выписать Трепалову и Сергею Крячко такую рекомендацию для внедрения в банду, чтобы ни у кого не возникло даже малейшего сомнения в подлинности «документа». Понимая, что это реальный шанс спасти любимую женщину и детей — и, скорее всего, единственный, — авторитет согласился. К слову сказать, правильно сделал. Ему удалось избежать уголовного срока и вскоре эмигрировать из страны. Вор нашел жену и сыновей в Финляндии, семья смогла скрыться в США и даже организовать там вполне успешный бизнес. Правда, за все эти блага бывший авторитет всю жизнь поставлял СССР информацию, но это уже другая история.

Рябой вышел на оперативников через два дня, и, разработав сложнейшую операцию, они смогли взять банду, а главаря — живым. Сергей Крячко прослужил в советской милиции всю жизнь, пройдя войну, блокаду. А вот его коллеге Александру Трепалову пришлось взойти на свою Голгофу. В 1936 году первый глава доблестного МУРа был арестован по ложному обвинению в подготовке покушения на Сталина. На протяжении всего следствия, длившегося больше полугода, он не признал свою вину и никого не оговорил. Чего ему это стоило, можно только предполагать. 27 мая 1937 года Александр Максимович Трепалов был приговорен к «высшей мере уголовного наказания» — расстрелу. Приговор привели в исполнение почти сразу. И только спустя тридцать лет, 25 августа 1967 года, Пленумом Верховного Суда СССР Александр Максимович Трепалов был реабилитирован. Правнук его лучшего друга, Стас Крячко, конечно, знал историю своего предка и гордился им. Он был уже четвертым представителем русского офицерства в поколении Крячко. А это дорогого стоило.

Придя утром на работу, Стас понял, что сегодня его день. Капризная тетка Фортуна сжалилась над опером и подарила ему командировку в солнечную Турцию, к морю. Вот только Наталья, жена, расстроится… Как сказать-то? Она давно хотела попасть к турецким берегам, тем более что Лев-то с Машей летит, как Стасу объяснить такое неравноправие? Да уж, ситуация почти как в «Бриллиантовой руке», правда, колу Наталья, слава богу, попробовала, и не только колу. Ладно, если что, Гуров поможет как-то объясниться. Орлов подписал документы на командировку. Довольная и не верящая до конца в происходящее Маша паковала чемоданы, а Гуров с Крячко изучали маршруты в Измире. Решили вызвать на повторный допрос Вику Медузу: возможно, та могла знать какие-то подробности о жизни Одывара в Турции, а может быть, у нее имелись адреса или телефоны родственников погибшего.

— Здравствуйте, Лев Иванович! — Виктория прошла внутрь кабинета и улыбнулась Гурову. Девушка нравилась полковнику, он любил одаренных людей, а Вика была как раз такой.

— Здравствуйте, здравствуйте! Присаживайтесь, Виктория, — улыбнулся полковник. — Кофе сейчас будет. Как ваши дела?

— Как сажа бела, — в ответ ему грустно улыбнулась девушка-блогер. — Не могу работать, не получается после смерти Мехмета… Блог завис, подписчиков терять начала.

— Виктория, а Мехмет вам что-нибудь рассказывал о своей семье?

— Совсем немного. Вроде у него в Измире осталась прабабушка, русская, она его и научила языку. Ну, жена бывшая, дети. Больше ничего не знаю, к сожалению… Хотя подождите… Он как-то забыл свой мобильник в машине, когда ночевал у меня, и звонил в Турцию с моего… Номер остался, я сейчас найду, правда, я не знаю, кому именно он звонил.

— Погодите, он что, на память знал номер?

— Ну да… Никакой записной книжки у него на тот момент не было. Разговаривали они по-турецки, кстати…

— Это отличная информация,