Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

Мила заняла себя рассказом о том, как в этой борьбе за жизнь она одерживает блестящую победу над обстоятельствами, населила разум ободряющими мыслями. «Ты сможешь. У тебя все получится. Ты почти добралась».

Но двадцать минут спустя борьба со страхами перестала выглядеть выполнимой задачей. Никаких признаков рыбацкого домика. Мила уже не имела представления, в каком направлении он находится, а от долгого пребывания на морозе ее руки и ноги начали неметь. Миле пришлось с неохотой признать, что она окончательно и бесповоротно заблудилась в этом заснеженном ночном лесу.

Как раз когда ей начало казаться, что хуже уже быть не может, мотор снегохода принялся чихать – так, словно в его баке почти не осталось топлива.

У Милы нет телефона. Нет GPS-навигатора.

Нет даже примитивного компаса.

Выяснить, где она теперь находится, нет никакой возможности, и прийти на помощь некому: никто не знает, где ее искать. Она заблудилась на частных владениях площадью в тысячу квадратных миль, окруженная неистовым голодным визгом койотов – наводящим ужас хором, к которому вскоре присоединился и более отдаленный вой, в котором Мила узнала волчий. Волки размерами в три-четыре раза больше койотов. А уж если тут водятся волки и койоты, то не исключена и встреча с медведями, пумами и рысями; как раз в это время ночные хищники Скалистых гор просыпаются, чтобы выйти на поиски пищи.

– Дерьмово, – доложила она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

На мгновение Милу посетила блестящая идея забраться на дерево, чтобы хищники, бродящие во мраке, не смогли до нее добраться, – но потом девочка вспомнила об останках Брайса, разбросанных по берегу речушки. О следах когтей на измочаленных клыками кусках плоти. Медведи прекрасно лазают по деревьям. Как, впрочем, и пумы.

– Проклятье… – пробормотала она.

Единственным выходом, который пришел Миле в голову, было вернуться по оставленному снегоходом следу к покинутой ею хижине траппера. Не особо приятно будет провести всю эту ночь с мерзким психом Стерлингом, пока солнце не позволит отыскать дорогу к рыбацкому домику, – но это всяко лучше, чем прижаться в поисках тепла к тому пушистику, что прыжками одолевает скрытые морозным мраком сугробы, вынюхивая ее по ветру. По крайней мере, Стерлинга можно держать связанным.

– Ты справишься! – сказала она себе. – Ладно, поехали.

Двигатель чихнул. Он чихнул еще и еще раз, а потом просто заглох. И вместе с ним угас и свет фар. Милу тесным кольцом обступила кромешная тьма. Не осталось ничего, кроме этой застывшей чернильной тьмы, которая скрыла все – не видно ни зги, как ни напрягай зрение. Тишину нарушал только вой голодных тварей.

Порывшись в своем узелке из покрывала, Мила нащупала фонарики. Светил только один, и то не особо ярко. Все же это лучше, чем ничего.

– Дерьмо, – с чувством повторила она.

Не имея возможности сосредоточиться на вождении, Мила вскоре почувствовала, как в ее тело потихоньку проникает холод: сперва сквозь одежду, а затем и через кожу и мышцы, доходя до самых костей. Ее затрясло. Девочка мысленно ругала себя за глупость, позволившую попасть в эту, казалось бы, безнадежную ситуацию, но затем оборвала себя и вспомнила, чему учил ее дядя Оскар. «Когда не остается надежды, уповай на Бога». Мила не была готова полностью с этим согласиться, но сейчас подумала: а что ей терять? Закрыла глаза, обхватила себя руками и принялась качаться взад-вперед, вспоминая молитвы, которым ее научил дядя. Простые, монотонные католические молитвы. Мила решила обратиться к Марии, потому что сейчас ей больше всего на свете хотелось увидеть свою маму.

– Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с тобою, – начала она. – Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Благословен плод чрева твоего, Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись за нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу.

Мила повторяла эту молитву столько раз, что потеряла счет. Столько раз, что уже едва ворочала языком. Столько раз, что почувствовала тепло там, где прежде ощущала холод. Скверная новость: это говорило о переохлаждении, об обморожении, о скорой смерти.

– Радуйся, Мария, благодати полная… – в изнеможении повторила она вновь, и именно в этот момент услышала необычный, хоть и откуда-то ей знакомый шум. Сначала звук был далек и настолько не вписывался в обстановку, что ей пришлось замолчать и хорошенько прислушаться, чтобы определить его происхождение.

Шум лопастей вертолета.

Здесь кто-то появился. Низколетящий вертолет. Это означало только одно – прибыли спасатели, верно? Эта мысль, распустившись в немеющем сознании, дала Миле последний прилив адреналина – достаточный, чтобы подтолкнуть ее порыться в узелке из покрывала в поисках сигнального пистолета. Ее сердце принялось колотиться с надеждой, которую она считала едва ли не навек утраченной. Девочка сползла с сиденья снегохода и с трудом заковыляла по глубокому, вязкому снегу с задранной в отчаянии головой, отыскивая на ночном небе в просветах между смыкающимися верхушками деревьев хоть какие-то признаки жизни. И наконец разглядела красные огоньки, плывущие довольно низко и не слишком далеко.

– Эй! – выкрикнула Мила. Само собой, это была невероятная глупость, ведь никто в вертолете не смог бы ее услышать. Но таков инстинкт, и он делал свое дело. – Сюда! Я здесь!

Вертолет уже, казалось, летел прочь, поэтому девочка, спотыкаясь, бросилась за ним вслед. При этом она совсем не глядела под ноги, успевшие обратиться в неуклюжие бетонные столбы: оставалось подготовить сигнальный пистолет к стрельбе, и эта несложная вроде бы задача отвлекла на себя все внимание Милы.

– Только не улетайте! – кричала она. – Я здесь! Прямо здесь!

Мила положила палец на курок, выставила пистолет прямо над головой и, продолжая вслепую пробираться по снегу вслед за красными огоньками в небе, выпалила сигнальную ракету. Заряд громко хлопнул, и ракета со свистом взмыла ввысь, но затем, к своему удивлению и ужасу, Мила почувствовала, как снег уходит у нее из-под ног, стоило сделать еще один нетвердый шажок. Споткнувшись, она упала, а затем соскользнула с гребня невидимого во тьме холма и лихо покатилась, кувыркаясь, прямо сквозь толстый снежный покров – один Бог ведает куда.

Глава 37

Мерцающая белая точка

Когда в небе вспыхнула сигнальная ракета, кабина и салон вертолета озарились красным отсветом. Эшли крепко вцепилась в сиденье: пилот вертолета Салли Ирвинг заложила воздушный вираж, направляя машину к сектору густого соснового леса на склоне горы, откуда, по всей видимости, взлетела ракета. Видимость была затруднена лишь отчасти, поскольку