Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Утренняя явь оказалась не такой прекрасной, каким был мой сон. Я проснулась, когда было еще совсем темно. На часах значилось четверть восьмого, а отец по обыкновению уезжал в управу примерно в половине девятого.

Полагая, что Михаил соберется ехать вместе с ним, я стала приводить себя в порядок, чтобы спуститься к завтраку, и, собираясь, думала о том, как теперь, когда прошла ночь, и новый день вступил в свои права, мы с ним поприветствуем друг друга.

Но когда я, сияющая, как начищенный серебряный кувшин, спустилась к завтраку, меня в столовой встретил только отец. На мой растерянный вопрос о том, где Залесский, он разохался:

– Срочное донесение из Омска, Софьюшка, так что Михаил Федорович наш умчался, лишь наскоро позавтракав. Да и у меня сегодня много дел, так что придется тебе сегодня побыть в одиночестве. Вон, Варваре с Татьяной поможешь чем-нибудь.

Я насупилась, как сыч, сидящий в темном лесу – вот уж чего я не ожидала, так это того, что не увижу Михаила. Впрочем, я была уверена, что как только он освободится, сразу же заглянет к нам, но все же я очень хотела его увидеть, а потому настроение у меня сменилось в одну секунду.

– Что это ты, Софьюшка, не с той ноги встала? – спросил отец. – Или не выспалась? Как вы побеседовали с Михаилом Федоровичем? Надеюсь, он развлек тебя каким-нибудь интересным рассказом.

– Без этого не обошлось, – уклончиво ответила я, старательно пряча глаза в чашке с внуковским чаем и задумываясь о том, что бы батюшка сделал, узнай он, каково было содержание нашей беседы. Впрочем, как ни странно, я не испытывала стыда или чувства вины.

– Ты, я вижу, очень расположена к нему, так ведь? – уже совсем разошелся отец. Я подумала, что запуталась в том, кто из нас кого старается обвести вокруг пальца.

– Он – человек исключительных качеств и прекрасный друг, – промолвила я,

– К тому же, хорош собой и умен, так ведь? – не унимался отец. Я украдкой бросила взгляд на часы, однако, до выхода из дома ему оставалось еще четверть часа.

– Пожалуй, что да – тут и незрячий подтвердит, – выпалила я. Отец усмехнулся себе в усы.

– А что же вы с Быстряевым вчера, добыли поджигателей? – я вдруг опомнилась и поняла, что хотела спросить еще и об этом. Отца удалось отвлечь, его лицо приняло серьезное выражение, а над переносицей обозначилась морщина.

– Добыли, только не мы лично. Нашли – и это правда ссыльные оказались. Трое человек – не понравилось им, как Мацевич говорил, что своим королем считает его величество Александра Николаевича, хоть тот и не короновался. Говорят, пришли вечером к его дому – и подожгли.

– И что же теперь с ними будет? – спросила я.

– С поджигателями-то? Все доказательства их вины соберем – и дальше посмотрим. Может, дальше на восток или севернее отправят, а может, каторгу какую им выпишут. А с подругой твоей и ее родителями все хорошо. Уже отдал я поручение, чтобы им помогли в доме порядок навести, и вскорости они туда вернутся. А пока их приютил наш дорогой Розанов.

Как у него всё просто!

Вскоре отец, кажется, заметно вдохновленный моими словами о Залесском, уехал, а я решила наведаться к моим друзьям. Я была почти уверена в том, что Анатолия нет дома – редкий день у него обходился без вызовов пореченцев, у которых вечно что-нибудь приключалось, и именно поэтому доктор так ни разу и не пригласил нас с отцом к себе отужинать. Впрочем, сейчас я лишь хотела проведать Маргариту и ее семью и убедиться, что с ними все в порядке после вчерашних волнений. Идти с пустыми руками мне не хотелось, а потому пришлось найти Варвару и испросить у нее разрешения на опустошение кладовой.

– Чего ж это вы удумали, барышня? – удивленно спросила она, когда услышала мою просьбу. Со стороны могло создаться впечатление, что хозяйка в этом доме вовсе не я, но кладовая и подпол были Варвариной вотчиной, к которой я подступалась как какой-то скромный арендатор. Однако там хранились и вещицы, приготовленные мной, так что совсем чужой я там не была.

– Иду к доктору Розанову, у которого сейчас гостит моя подруга Маргарита. Так что давай ключи, хочу взять грибы и земляничное варенье, которое мы с тобой варили летом.

– Да разве с такими гостинцами ходят! – удивилась Варвара и всплеснула руками, но все же ключи отдала.

***

Через час я стояла напротив жилища Розанова – это был добротный деревянный дом в один этаж с красивыми резными наличниками – выглядел он чуть побольше и чуть побогаче, чем дом Мацевичей. Я слышала, что у Анатолия тоже появился свой кучер с санями, но ни его, ни саней с лошадьми сейчас видно нигде не было, а это означало, что доктор в отъезде. Мне нужно было слегка отдышаться – до дома Розанова я шла пешком, но зачем-то торопилась и сама не заметила, как все больше и больше прибавляла шаг, от чего мой лоб под меховой шапкой покрылся испариной, а дыхание совершенно сбилось. Вокруг было морозно и пасмурно: солнце скрылось за снежными облаками, голые ветви деревьев трепетали на холодном зимнем ветру, а снег все валил и валил, словно пришедшая календарная зима ему наконец-то разрешила это сделать, и он собрался выпасть весь за один день.

Я отряхнула от снега воротник шубы и поднялась по крыльцу, а потом постучала в дверь.

Открылась она не сразу – в доме около минуты слышались шаги и далекие голоса, которые переговаривались друг с другом – но из-за ветра я не поняла ни слова. Когда я уже было собралась постучать еще раз, дверь открылась, и на пороге ожидаемо возникла Маргарита – в одном из своих обычных закрытых черных платьев, бледная и, кажется, совершенно измотанная последними событиями.

– Здравствуй, Софья, – облегченно выдохнула она, – я уж думала, снова пришли из управы расспрашивать нас про случившееся вечером и про тех поджигателей. Ты ведь уже знаешь, кто это?

– Отец сказал, что ссыльные. И еще сказал почему, – я пожала плечами.

– Так вот мы и живем, – Маргарита пожала плечами, а потом вдруг воскликнула: Ох, что ж это я! – всплеснула руками и жестом попросила меня войти в дом, – держу тебя на пороге уже столько времени.

– Ты уж прости, Маргарита, что я явилась без приглашения, – сказала я, позволяя Маргарите помочь мне снять шубу, – но мне было важно знать, что с тобой все хорошо.