Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Эти несколько ступенек, должно быть, вели в коридор с многочисленными комнатами перед вестибюлем, где находилась машинерия, которую лорд Генри называл «самоподъемником». Инспектор уже собирался подняться к двери, но в последний момент кое-что странное привлекло его внимание. В самой середине лестницы две ступеньки выглядели новее остальных – дерево там было более светлым и заметно контрастировало с другими, потемневшими от времени досками. И эти две ступеньки, опять же в отличие от остальных, прогнувшихся в середине, были ровными. Судя по всему, их заменили совсем недавно.

У Валантена мгновенно проснулось охотничье чутье. В голове прозвенел тревожный сигнал. Генри Блэкберн должен быть достаточно осторожным человеком, чтобы понимать: рано или поздно кто-нибудь настолько заинтересуется его делишками, что попытается тайком проникнуть в дом, где он обитает. А еще англичанин слишком умен, коварен и изобретателен для того, чтобы не забыть приготовить для незваных гостей сюрприз в своем стиле.

Оставив горящий фитиль у лестницы, инспектор взял с пола бочонок вина, весивший, должно быть, около двадцати фунтов[109], поднялся с ним по ступенькам, перешагнув две новые, из светлого дерева, развернулся и сверху осторожно сбросил бочонок днищем вниз с вытянутых рук так, чтобы тот вертикально упал на нижнюю из этих ступенек и устоял на месте. Звук удара был достаточно глухим, чтобы не всполошить обитателей усадьбы, к тому же они наверняка находились в комнатах второго, жилого, этажа и в любом случае не могли его услышать. Так или иначе, Валантен твердо вознамерился разгадать тайну этой английской парочки – настолько, что готов был рискнуть.

Едва бочонок коснулся ступеньки, раздался щелчок, за которым последовал свист, как от рассекающего воздух кнута. Из вертикальной планки между двумя ступеньками выметнулось лезвие косы, приведенное в движение каким-то скрытым механизмом, и описало полукруг с невероятной скоростью. Коса легко рассекла бочонок, и оттуда хлынуло красное вино, превратив нижнюю часть лестницы в кровавую реку. Если бы вместо бочонка там стоял человек, ему бы перерубило ноги на уровне лодыжек.

Запоздалая ледяная дрожь пробежала по позвоночнику Валантена. Не заметь он эти новые ступеньки, лежал бы сейчас у подножия дьявольской лестницы искалеченный, глядя, как жизнь вытекает из него, бурля и пенясь алым потоком. И если бы у него до сих пор имелись сомнения, то теперь уже можно было считать доказанным, что истинный Генри Блэкберн – вовсе не тот безобидный инженер, каким хотел казаться.

Подхватив горящий фитиль, Валантен достал из-за пояса пистолет и продолжил подниматься к двери, настороженно прислушиваясь. В доме было по-прежнему тихо. Как он и надеялся, стук бочонка прошел для обитателей усадьбы незамеченным. За дверью был коридор, и инспектор прокрался по нему на цыпочках до вестибюля. На миг у него возникло искушение заглянуть в гостиную, служившую одновременно курительной комнатой и рабочим кабинетом, где его принимал владелец здешних мест. Там в ящиках стола должно было храниться много секретов, помимо чертежей «Марсова грома». Однако Валантен сказал себе, что в этот поздний час больше шансов застать брата и сестру на жилом этаже – возможно, удастся подслушать их разговор. Впрочем, если Эмили закончила играть на фортепиано и закрыла ставни в своей спальне, значит, она собиралась лечь спать.

Решив не медлить более, Валантен дошел до большой лестницы и поднялся на второй этаж. Там обнаружились еще два коридора. Он свернул было в левый – этот путь должен был привести его к той самой комнате, где он видел силуэт женщины, которая совершенно точно не была парализована. Но отголоски разговора, донесшегося с другой стороны, заставили его вернуться. Голоса звучали из коридора, уходившего вправо. Валантен взвел курок пистолета и двинулся туда с удвоенной осторожностью, прикрывая пламя фитиля рукой, в которой он держал оружие.

Метров через пятнадцать коридор делал поворот. Валантен остановился, не дойдя до угла, и прислушался, затаив дыхание. Здесь услышанные им на лестничной площадке голоса звучали громче – два человека говорили по-французски. Инспектор без труда узнал английский акцент сэра Генри и красивый нежный голос его сестры Эмили. Разобрать слова пока не удавалось, но интонации не оставляли сомнений – парочка спорила, по крайней мере девушка обращалась к брату на повышенных тонах, а он вроде бы пытался ее успокоить, говорил тише и с той терпеливой размеренностью, с какой вразумляют капризных детей.

Валантен осторожно выглянул из-за угла, проверяя, свободен ли путь. В дальнем конце коридора была приоткрыта дверь, и оттуда падал прямоугольник света. Приближаться к двери было рискованно, но полицейский, и так уже зашедший слишком далеко, останавливаться не собирался. Он задул пламя фитиля, в котором больше не было необходимости, и двинулся вперед в полумраке, внимательно глядя под ноги и по сторонам, чтобы не наткнуться на какой-нибудь столик. Около двери он прижался спиной к стене и прислушался к голосам в комнате.

– …дьявола дразнить, – говорил безошибочно узнаваемый сэр Генри. – Давай-ка все-таки ограничимся тем золотом, что мы уже получили, и уедем, пока все эти земли не превратились в поле битвы. Ведь таков и был наш изначальный план, позволь тебе напомнить.

– Я прекрасно помню, какой у нас был план, – сухо отозвалась Эмили. – Но мы его разработали до того, как герцогиня Беррийская отправила Бовуара за частью казны Кателино. А это ни много ни мало десяток мешков, набитых золотом под завязку, и сейчас они находятся в замке Мелье. То есть мы можем увеличить свою добычу на треть. Согласись, было бы глупо оставить такой куш в руках оголтелых мятежников.

– Где твое благоразумие? Одно дело – подкараулить по одному казначеев и заставить их выдать тайники с деньгами. И совсем другое – проникнуть в замок и вынести оттуда мешки с золотом! Это слишком опасно! Тем более что Ларош-Сент-Андре уже начал созывать своих бойцов. Каждый день в Мелье прибывают вооруженные люди, пополняя ряды его разбойной банды. Малейшая оплошность с нашей стороны – и эти озверелые крестьяне разорвут нас в клочья!

В ответ лорду Блэкберну раздался язвительный смех:

– Бедненький ты мой, да у тебя коленки от страха трясутся! Видел бы ты сейчас свое лицо! Белое как мел!

– Что ж, я охотно признаю': мне страшно. И если бы золото Кателино тебе глаза не застило, ты бы тоже разделила мое беспокойство, реально оценив ситуацию. Через неделю все западные провинции будут в огне мятежа. Нам нужно было свалить отсюда сразу после того, как мы грохнули Ванвёвра. Повторяю: оставаться здесь дольше – только дьявола дразнить!

– Раньше я не считала тебя трусом. Когда наши пути-дорожки пересеклись в Бресте полгода назад, ты был