Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

на шее нет тех следов, которые он видел у Ванвёвра и которые мог оставить железный обруч. Соответственно, хрящи гортани у аббата были целыми. А это означало, что священника, в отличие от врача, действительно задушили платком, обмотанным убийцей вокруг шеи и найденным на месте преступления. Было и другое существенное отличие: на этот раз перед убийством никто не слышал звуков флейты. А Валантен хорошо запомнил слова Видока. Бывший каторжник сказал ему однажды, что убийцы склонны четко воспроизводить один и тот же ритуал и могут отступить от него, только если им помешают. Еще одно обстоятельство обратило на себя внимание инспектора: он внимательно изучил руки священника и нашел у него под ногтями следы крови и крошечные кусочки кожи. Поскольку на его шее царапин не было, это могло означать лишь одно: аббат де ла Нёй не пытался освободиться от платка, раздирая собственную шею, – он впился ногтями в руки душителя. И это было очень полезное наблюдение. Валантен велел себе завтра утром внимательно приглядеться к рукам обитателей замка Мелье. Если удача ему улыбнется, он быстро вычислит убийцу.

Шумный взлет совы над головой отвлек полицейского от этих умозаключений. Его лошадь остановилась у живой изгороди перекусить, и теперь громко жевала какие-то ягоды. Выглянула луна, залив бокаж млечным сиянием. Поодаль от дороги в этом белесоватом свете вырисовывалась хижина в зарослях боярышника. Валантен тотчас узнал и покосившиеся стены из глиносоломы, и соломенную крышу, скаты которой с двух сторон опускались почти до земли. Это была та самая лачуга, где он нашел труп несчастного Ванвёвра. Получается, что теперь он неосознанно выбрал путь, который привел его к Блэкбернам. Сейчас ему достаточно было обогнуть этот темный силуэт хижины слева, чтобы вскоре выбраться к двойному ряду каштанов на аллее, ведущей к затерянной в глуши старой усадьбе.

Валантен не мог не увидеть в этом знака судьбы… Генри и Эмили Блэкберн… Во время первого визита к ним инспектор был поражен, насколько мрачным казалось средневековое жилище, где сами стены источали уныние и внутри постоянно царил полумрак. То, что англичане выбрали себе столь угрюмое убежище, отрезанное от мира, невозможно было объяснить одним желанием спастись от страшного проклятия. И если тогда он лишь отметил для себя эту странность, не придав ей особого значения, теперь она представлялась ему очевидной. Более того, он вспомнил, как тогда подумал, что эта своеобычная пара, брат с сестрой, на первый взгляд так привязанные друг к другу, пребывают во власти сильного душевного напряжения, которое им плохо удается скрывать. Порой казалось, что заботливый брат и его парализованная младшая сестра будто бы внимательно следят друг за другом. Валантен заметил в них обоих не только тревогу, но и крайнюю степень нервного истощения. Тогда он подумал, что терзания Блэкбернов вызваны страхом перед тхагами и мыслями о том, что рано или поздно им суждено стать жертвами, принесенными на алтарь беспощадной богини Кали. Теперь же он задавался вопросом, нет ли у этого страха иной причины – не боятся ли они, что их преступления будут раскрыты?

Ибо вот уже два дня Валантен не сомневался в том, что таинственные душители, бродившие по бокажу, – не кто иные, как Генри и Эмили Блэкберн. А точнее, Генри – убийца, а Эмили – его сообщница.

К этому неопровержимому выводу инспектор пришел, когда, воспользовавшись марш-броском в Мож, он выстраивал в своем картезианском уме общую картину из событий, произошедших в ту ночь, когда убили Ванвёвра. Осмотр трупа убедил его в том, что он имеет дело с искусной мистификацией, имеющей целью убедить всех вокруг, что убийства в бокаже совершены сектой индийских фанатиков, которые пересекли моря-океаны для того, чтобы исполнить свою грозную месть. Но логический вывод из этого он тогда сделал далеко не сразу – сначала подумал, что кому-то другому, не Блэкбернам, пришла в голову идея воспользоваться их злоключениями в Индии, чтобы замаскировать собственные преступления. А потом англичане совершили ошибку. И она выдала их с головой как авторов всего этого смертоносного маскарада.

Генри и Эмили заявили, что во время своего пребывания в Индии стали объектами мести со стороны тайного братства душителей. По их же словам, как минимум один из этих убийц пробрался на корабль, идущий в Европу, и проделал с ними весь путь как безбилетный пассажир, – Эмили якобы видела его однажды вечером на палубе. И эта история выглядела вполне правдоподобно, если бы не оказалась чистейшей ложью. Так или иначе, когда год спустя в вандейском бокаже заиграла рамсинга, предваряя каждое из трех убийств, ни у кого из знающих эту историю не возникло сомнений, что тхаги решили завершить свою страшную месть, начатую в Индии. Какое-то время Блэкберны идеально играли свои роли, не позволяя заподозрить себя в этих преступлениях. Ошибка же их состояла в том, что им слишком хотелось любой ценой убедить Валантена в реальности проклятия и они в итоге сделали его свидетелем смерти Ванвёвра. Ведь если бы он продолжал пребывать в уверенности, что тхаги не имеют отношения к убийствам в бокаже, получилось бы, что Эмили сознательно солгала о том, что накануне она будто бы снова видела человека в тюрбане, гуляя с братом по каштановой аллее. Именно этот очевидный факт открылся Валантену, когда он с отрядом шевалье де Бовуара шагал по направлению к замку Шапероньер. А за этим открытием последовало другое: у брата и сестры обязательно должен быть сообщник, потому что в ночь убийства Ванвёвра спектакль перед ним, Валантеном, в лесу разыгрывали двое. На сэра Генри, разумеется, никто не нападал на пороге хижины, а таинственный игрок на рамсинге, который делал вид, что убегает от них, на самом деле имел целью вывести инспектора прямиком к хижине, где труп Ванвёвра, убитого, вероятно, гораздо раньше, но тем же вечером, уже ждал его на столе.

Занятый этими размышлениями, Валантен направил лошадь в лес, отделявший его от истинных убийц. Никакого конкретного плана у него в голове еще не сложилось, но раз уж по воле случая он оказался в окрестностях усадьбы, надо было туда наведаться. Чтобы лошадь не выдала его приближение к замку цокотом копыт или ржанием, он привязал ее к дереву в начале каштановой аллеи и дальше продолжил путь пешком, хоронясь за кустарником.

В лунном свете огромный особняк Блэкбернов с островерхими крышами и зубчатыми каминными трубами выглядел еще мрачнее, чем раньше. Величественная квадратная башня высилась окаменевшим великаном из легендарных времен. Казалось, он вот-вот расправит плечи, сбросив эту каменную шелуху, и всей своей массой