Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Отец Роман перекрестился и еще раз осенил крестным знамением Емелю и Любу.

Он проводил их до машины. Шелест осеннего дождя был похож на шепот…

Красные огоньки удаляющейся машины покачивались на колдобинах проселка, отец Роман смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду.

– Великий человек… – Люба первой нарушила молчание.

– Да… И сколько таких великих и неизвестных разбросано по матушке-России… А узнаем о них или когда в собственной спальне убьют, или когда зарубят топором… на пороге церкви…

– Я хочу написать о Коршилове книгу… – задумчиво сказала Люба, но Емеля лишь неопределенно хмыкнул в ответ. – Все новоявленные банкиры и бизнесмены грабят, рвут на куски и оголяют Россию… А Коршилов решил сыграть по другим законам… Емеля! – она вдруг встрепенулась. – А ты веришь вообще в эти одиннадцать миллиардов?! Ведь сумма-то о-го-го какая! Чуть ли не половина бюджета России!

– Верю… На сегодня из России вывезли раз в двадцать – двадцать пять больше… Но ни эти одиннадцать миллиардов, ни все остальное уже никогда не вернется в Россию…

– Ты пессимист…

– Простой закон… Среди людей, овладевших богатствами России, должна быть критическая масса таких людей, для которых Россия являлась бы домом, Родиной, притом единственной! Тогда была бы надежда, что деньги вернулись… Но таких людей слишком мало.

– Твоя диалектика ужасна.

– А разве ты думаешь иначе?

– Конечно.

– А кто говорил мне, что в насилии, во всех убийствах виноваты мы сами?.. Общество?! Мы голосовали за Конституцию, мы на площадях избирали своих лидеров и в то же время не выходили на площади, когда творились чудовищные беззакония… – Емеля посмотрел на Любу…

Глава 8

По завершении «семейной» разборки Руслан Иванович поднялся в спальню, задвинул шторы и незаметно, как-то механически, выпил стакан коньяка. Обошел все углы, долго ползал на коленях в надежде разыскать хоть одну забытую налетчиком кассету, но нет, работал профессионал и забрал все подчистую. А с сейфом как обошелся! И подумать не мог, что такое возможно. Магнитофон – не в счет, кассеты – капитал… Но не для него, а для тех, кто наскребает компромат против него. Хотя чего страшного? Его голоса нет ни на одной пленке. Кто писал? Зачем писал?.. Может, это дешевые подделки? Пусть докажут…

Руслан Иванович упал на кровать. Тягостные раздумья все-таки не оставляли его. Все фигуры, что-то знавшие и способные набросить на него крючок, ушли в небытие: Владик, Скуластый, Тыква, шофер Коршилова, сам Коршилов, поп… кто еще… Чижик!.. «Тоже мне, фигура!.. Как эти люди оказались около меня?.. Хорошо, что их теперь нет. Остались Дод и Зуй. Дод – скала, кремень… хотя как был Окурком, так и остался… А при моем сапоге держится из страха. И хорошо! Пусть будет все время на виду! И в страхе!.. А вот Зуй… многовато знает, да к тому же пьяница и размазня… Если при случае заблудится в лесу или утонет в озере, плакать не будем».

Он потянулся к почти уже опустевшей бутылке коньяка, его организм пока еще справлялся с большими порциями алкоголя. Вспомнил вдруг о конверте, врученном ему Додом утром. Долго искал карман. Пришлось приподняться и снять пиджак. Наконец в руках оказался пухленький продолговатый конверт, вскрыл его. В нем были цветные фотографии Тамары и детей, голубого моря, виллы, шикарного автомобиля и пальм…

Кожа на лице Руслана Ивановича расправилась, глаза повлажнели… Неожиданно вдруг захотелось женщину, но не шлюху с Тверской, не очередную принцессу орала, а свою единственную, любимую, неповторимую Тамару, верную жену и мать его детей! Он нуждался в неподдельной ласке и настоящей любви, только Тамара могла пожалеть и успокоить его… Только она могла понять его муки и оценить жертвы и риск, на которые он шел ради блага семьи…

Он поднял с пола пиджак, нашел в одном из карманов телефон и стал набирать номер, но тут же понял, что забыл код, номер, все забыл… Теперь он и сам чувствовал, что его развезло. С завидным упрямством он выворачивал все подряд карманы пиджака, пока не разыскал маленькую записную книжку, где был записан порядок набора далекой заграницы… С нескольких попыток он соединился с абонентом.

– Тамара?.. Это ты?.. Как хорошо слышно, будто рядом лежишь. Я люблю тебя, очень люблю, царица моя. Утром получил письмо, фотографии. Да, Окурок передал… никуда он не денется, все время у ноги… А что тебе показалось?.. – Перед спальней у приоткрытой двери стоял Давид Ахметович, лицо его было недвижно. Он слушал голос Большого Хозяина, своего большого друга. – Не думай об этом… Расскажи о себе… Как переезд? Как Кипр? Хороша ли вилла? Что за «Афродита»? Почему «Афродита»?.. Вилла моя, и что хочу, то с ней и делаю! Прикажи сломать эти буквы и вылепить новые… «Вилла “Тамара”!» Завтра же! Завтра!.. Хочу детей слышать… Тамара… Спят?.. Разбуди… Ну ладно… Днем позвоню… – Руслан Иванович долго слушал, набежали слезы. – Я так рад… Тамарочка… Пожалей меня…

Давид Ахметович тихонько прикрыл дверь спальни.

Улицы Москвы были пустынны. Лишь всполохи сине-красных мигалок да вой сирен изредка тревожили монотонное течение ночи.

– Отвези меня в редакцию… – попросила Люба.

– Ты что? Ночь уже!

– Отвези… Надо поработать. Все равно спать не буду…

– Дома работай…

– Емеля… – Она положила руку на его колено и повернулась к нему.

– Ладно… – Он сменил ряд. – Я дурак и тряпка… Знаю, что тебя нужно везти домой… И даже не домой, а на охраняемую квартиру… Но без сопротивления сдаюсь и везу в редакцию… Все это так ненормально…

– Мы оба с тобой слегка ненормальные…

Емеля остановил машину перед дверьми редакции.

– Приедешь домой, позвони… – Он поцеловал ей руку и подождал, пока ей открыли дверь и она не скрылась за нею.

Емеля устало склонил голову, посмотрел в левое окно. Скамейка, на которой он так недавно читал газету, ожидая Любу, напомнила, что до конца истории еще далеко… Он опустил стекло, уличный воздух очистился от дневной духоты и гари. Фонари на улице не горели, можно было продолжать убивать, похищать, грабить…

Он включил скорость и медленно развернулся, галогенный свет фар пронзил скверик, парочку влюбленных вдали, у каменной, стены, и пятнистого далматинца…

Матрена Васильевна с трудом привыкала к новому быту, каждый предмет приходилось искать: будь то дощечка для резки овощей или терка. С момента отъезда детей она ни на минуту не покинула кухню. «Пора бы и вернуться им!» – думала она, находя себе все новые и новые занятия.

Ужин и обед на завтра были готовы, на плите стояла сковорода, в которой тихонько булькал соус. На холодильнике работал телевизор, от которого давно уже болела голова, но, как выключить, она не знала.

А между тем на лестничной площадке уже десять минут незнакомец в плаще и вязаной