Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

с чем-то. (Интересно, он счел тебя привлекательной? Ты там надевала платья и высокие каблуки? Эти наряды выставляют тебя в самом выгодном свете. И еще: настоятельно требую, чтобы ты что-то сделала с волосами. Подумай о мелировании.)

Думаю, ты согласишься с тем, что Сокол продемонстрировал необходимые качества для управления казино, а мне не следовало ставить тебя в положение, которое требует навыков, превосходящих твои способности. Лучше всего будет, если ты оставишь работу и немедленно вернешься домой, пока снова не попала в неловкую ситуацию.

Обеспечь надлежащую передачу дел. Доверяю тебе в отношении того дела, с которым нельзя затягивать (мы обсуждали его накануне). Хочу, чтоб ты вернулась в Мумбаи к концу недели.

Твоя мать, Амрита Кулкарни

Падма была в ярости. Это она отказала Акшаю. С Викашем у них вообще была взаимная антипатия. А отказать Нилешу она просто не успела – речь шла о секундах вообще-то. И что, черт возьми, она могла поделать со своим ростом? Это все чертовы гены ее матери. Падма резко закрыла ноутбук. Долбаный Сокол… Украл ее достижения. Украл ее работу. И обозвал ее «шестеркой».

Бренда заглянула в кабинет Падмы.

– Все в порядке?

– Фарид сказал, что мои туфли кричат «трахни меня», – отрезала Падма.

Бренда зашла и уселась напротив.

– Знаете что? Даже если ваши туфли орут «трахни меня в зад и повесь меня на том дереве», но если вам нравится их носить, то не обращайте внимания и носите все, что вам заблагорассудится.

Падма резко подняла голову – такой ответ она точно не ожидала услышать.

– Простите, – вздохнула Бренда. – У меня три сестры, и у нас на все свое особое мнение. С самого раннего детства наша мама учила нас, что нам, как женщинам, нельзя париться из-за того, что кто-то что-то скажет о нас, о наших телах, об одежде или поступках. Мы сами себе хозяйки. И мама говорит, что носить и делать следует то, в чем тебе удобно ходить и что удобно делать.

– Ваша мама так говорит?

– Еще как говорит, – кивнула Бренда. – И не только это. В детстве я закатывала глаза, но, став женщиной и выйдя замуж, поняла: она была права.

Падма подумала и спросила:

– А как давно вы замужем?

– Десять лет.

Вот чего хотела Падма – только подумаешь о ком-то, а в глазах уже зажглась искра, прямо как сейчас у Бренды… Она вздохнула:

– По правде говоря, у меня от каблуков ноги отваливаются.

– Тогда на хрена ты их носишь?

Падма откинулась в кресле и задумалась. А правда, на хрена? Потом подумала о матери и об этом долбаном снисходительном Фариде. Финансовый Сокол, мать его… Скорее, Финансовый Кретин.

– Ты ведь давно живешь в этом городе? – Она изучающе посмотрела на Бренду.

– Всю свою жизнь.

Падма постучала пальцами по столу. Посмотрела на белую доску и на слова ПРИЧИНА и СЛЕДСТВИЕ, которые сама же там и написала. Что ж, пора ей самой организовать причинно-следственную связь. Она снова посмотрела на Бренду и спросила:

– А ты не знаешь кого-нибудь… кто берется решать любые проблемы?

49. На случай непредвиденных обстоятельств

Гектор запихнул контейнер с Фаридом подальше в шкаф, вышел из кладовки и тихо прикрыл за собой дверь. Перед ним на коленях стояла его жена и наглаживала Элмеру животик. Рядом лежала синяя спортивная сумка.

Она тут же вскочила, увидев его.

– Гек-торо? Ты где был? Как все прошло? Где Фарид?

Бренда часто так делала – забрасывала его вопросами, не давая времени на ответ. Он знал, что самый важный вопрос она задаст еще раз. Бренда еще раз осмотрелась и, убедившись, что они одни, сказала:

– Ни за что не угадаешь, чего хочет Падма.

Она расстегнула сумку, и Гектор заглянул внутрь. А потом посмотрел на Бренду, подняв брови.

– Она говорит, что усвоила от матери хотя бы один хороший урок – всегда иметь заначку на случай непредвиденных обстоятельств.

Гектор снова посмотрел на сумку. Там были запечатанные банковским способом пачки сотенных купюр, по десять тысяч в каждой. Он прикинул, что пачек было не менее пятидесяти.

– Полмиллиона долларов? Это у нее заначка такая?

Бренда пожала плечами.

– Думаю, у Падмы «всякий случай» будет посерьезнее, чем заплатить сантехнику за ремонт водонагревателя. Ну же, Гек-торо, догадайся, с кем у Падмы возникли эти самые «непредвиденные обстоятельства».

Бренда распахнула глаза пошире и кивнула, очевидно, ожидая, что Гектор догадается.

– С Соколом.

– Как ты догадался? – спросила она с потухшим взором. Теперь настала пора Гектору пожимать плечами.

– Это был лишь вопрос времени. Такая дамочка, как она, и такой тип, как этот Фарид, – все это точно не закончилось бы добром, – скривился он.

Бренда же принялась раскрывать подробности.

– Падма просто в ярости. Он договорился с ее матерью у нее за спиной, и Падма вне себя от злости. Хочет, чтобы он… потерялся. Да, когда ты видел ее у боулинга, она была на свидании – и узнала, что ее вот-вот отвергнут из-за ее роста. Бедняжка… Такая драма! Мне даже немного ее жаль.

Вот этого Гектор и боялся. Бренда легко проникалась симпатией, видела в людях лучшее, даже если это воры, лжецы и подонки. Она верила в хорошее – и он любил это в ней, но не хотел, чтобы ее мягкость когда-нибудь стоила ей жизни. А Падма была слишком близка к тому, чтобы втянуть ее в то, что может навредить его любимой.

Он ткнул ногой сумку с деньгами.

– Она просто вручила тебе сумку?

Бренда кивнула.

– И что она сказала?

– Спросила, знаю ли я кого-нибудь, кто может позаботиться о Финансовом Соколе.

– Хорошего тут мало, – протянул он и потер подбородок. – Она опасна. Ты понимаешь, да? Это не то, чего мы ждали от этой работы.

Чертова Падма. Вручить деньги Бренде – все равно что столкнуть ее в пропасть, откуда она уже не сможет выбраться. У Падмы теперь будет на нее компромат.

– Да знаю я, но давай не будем обсуждать сейчас мою карьеру. – Ее улыбка погасла, и тут она принюхалась и сморщила нос. – Чем это так воняет?

Гектор тоже принюхался. В воздухе витал аромат пороха.

– Наверно, Элмер перданул… Элмер, приятель, надо контролировать свои позывы, – он помахал рукой ничего не подозревающему псу.

Бренда уперла руки в бедра и потянула воздух носом. Наклонив голову, она смотрела на мужа.

– Здесь. Кто-то. Выстрелил. Из оружия.

Гектор поежился. Бренда, если вцепится, не отстанет – как собака, заполучившая кость. Он быстро оценил ситуацию. Как