Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

– Поэтому четырнадцатое число! – подхватил Илюшин. – Тринадцатого он выкрал Пронченко, а на следующий день передал его Малявину! Это талон с парковки, на которой у них в прошлый раз происходила передача груза!

Сергей схватил телефон и принялся судорожно листать календарь.

– Четырнадцатое – воскресенье! Он назначает встречи на выходной день.

– То есть он повторяется. Вполне обоснованно: Малявин – давний клиент, Скрипач больше десяти лет исполняет его заказы. Один и тот же день недели… Серега, может быть, и парковка одна и та же?

Бабкин поднял разорванное пальто, над которым так безжалостно надругался, встряхнул и повесил в шкаф на плечики.

– Говоришь, Скрипач не совершает оплошностей? Все совершают оплошности, – с глубоким удовлетворением сказал Макар за его спиной. – Абсолютно все.

* * *

Они вернулись в город, когда уже стемнело. Фотографию своей находки переслали следователю; пока ехали, Давыдов по цифровому коду успел выяснить, что парковка находится на пересечении Варшавской и Коростылева.

– Это адрес бизнес-центра «Вентус», – сказал Сергей. – Я там бывал. Вшивая дыра.

– Именно то, что требуется Скрипачу. Да, здравствуйте, Ян Борисович… – Последние слова были адресованы собеседнику в телефонной трубке. – Нет, новостей пока нет, но я очень осторожно скажу, что мы, вероятно, напали на след.

«Вероятно»! – передразнил про себя Бабкин. Если бы Макар видел, как у него при этом горят глаза, он бы сам над собой посмеялся. У Сергея было множество причин работать вместе с Илюшиным, и одна из них заключалась в том, что он считал его наделенным сверхъестественной интуицией. Однако не в последнюю очередь Сергея подкупало отношение Макара к работе. Расследования ему не приедались. Бабкин не мог представить, чтобы с Илюшиным случилось что-то похожее на выгорание. Макар кидался на поиски очередного «потеряшки» с неподдельным энтузиазмом. Как мальчишка, который несется по высокому берегу, хватается за узел тарзанки и летит вместе с ней, а потом разжимает пальцы и – плюх! – он уже в реке, отталкивается ногами от дна и изо всех сил плывет наверх, к свету.

Казалось, Макар только и ждет мига, когда сможет с головой окунуться в глубокие воды.

Сам Сергей был из другого теста. Все просто: есть установленный миропорядок, при котором люди не должны исчезать бесследно. Он всего лишь по мере сил работает на его поддержание. Если бы кто-то заговорил с Бабкиным о его миссии или о том, что он выполняет предназначение, Сергей посчитал бы этого человека идиотом. У него не было ни предназначения, ни миссии. Только дело. Он старался делать его хорошо и относился к своей работе крайне добросовестно. Во многом поэтому, собственно, он ушел со службы: казалось, его исполнительность и рвение никому не нужны. Бабкин не был дуболомом, идущим против течения. Но его труд год за годом обессмысливался, пока он попросту не перестал понимать, отчего занимается именно этой работой, а не какой-то другой.

А это знание, как выяснилось, лежало в основе какой-то его важной внутренней пирамиды.

– Пирамиды маслоу с колбасоу, – вслух сказал он.

– Ян Борисович, лучше завтра вечером… – В голосе Макара послышались металлические нотки.

Однако Боричева это не остановило. Он твердо сказал, что скоро заедет, раз уж он рядом.

Смысла его визита Сергей так и не понял. Боричев провел у них не больше пятнадцати минут. Послушал уклончивые ответы Макара, покивал и ушел, не выразив ни обиды, ни возмущения. Казалось, он приходил убедиться, что они ему не приснились.

Как только за ним закрылась дверь, сыщики забыли о его визите.

Сергей открыл на планшете карту.

– Так, смотри… – Он увеличил изображение и ткнул в два прямоугольника, расположенных рядом. – Первое здание – сам бизнес-центр. Название громкое, но по сути это душная офисная конура, разделенная на закутки. Парковка – отдельное трехэтажное строение возле него. Мрачное и крайне неудобное. Она соединена с бизнес-центром проходом на первом этаже. Лифтов нет, да и указателей никаких – по крайней мере, когда я туда приезжал, их не было. Заезд и выезд такие, что там только слалом гонять: узкие, как для мопеда, с крутым уклоном.

– Про камеры нам, конечно, не известно, – задумчиво сказал Макар. – Однако на любом парковочном талоне в Москве печатают массу информации, от куар-кода, по которому можно оплатить стоянку, до графика работы, не говоря уже о названии предприятия, к которому она относится. Здесь, – он помахал бумажным прямоугольником, – информации минимум. Что частично сообщает нам об уровне организации.

Сергей попытался вспомнить, видел ли он на этой парковке камеры. Он почти бессознательно фиксировал в памяти номера автомобилей, состояние покрытия, будь то асфальт или бетон, количество «лежачих полицейских» на дороге и, конечно, расположение камер. Однажды он сообразил, что его привычка есть не что иное, как подготовка к принятию нескольких решений: где шел человек? Кто мог его заметить? А главное, если он побежит, как лучше преследовать его – на машине или на своих двоих?

Смешно: он помнил, как выглядит длинный прокуренный коридор между парковкой и бизнес-центром, но не мог вспомнить, на кой ляд его вообще принесло в «Вентус».

– Камер там нет. На третьем этаже я их не помню. Может быть, на въезде и выезде, но само парковочное пространство без них. Это несложно выяснить у охраны. Кстати, на самой парковке охранник точно не дежурит, там даже будки для него не предусмотрено. В бизнес-центре сидит какое-то тело, но, по-моему, чисто декоративное.

– Значит, что у нас есть, – подытожил Макар. – Если за два года ничего не изменилось, то в наличии трехэтажная парковка на окраине города с хорошей транспортной доступностью. В выходные она пуста или полупуста, потому что рядом… – Он начал двигать карту во все стороны. – Рядом не наблюдается ни торговых, ни спортивных центров – ничего, что могло бы привлечь посетителей. Следовательно, машины там оставляют только те офисные сотрудники, которые по каким-то причинам вынуждены приехать на работу в выходной. Таких очень мало. Вот почему Скрипач выбирает воскресенье.

– Если за два года ничего не изменилось, – повторил Сергей.

Ему вспомнился случай, который произошел с его знакомым. Пожалуй, тот уверенно сказал бы, что они с Сергеем друзья: этот тип легко назначал людей в приятели, не слишком заботясь о том, что они сами об этом думают.

Бабкин его недолюбливал. Трескучий хам, врущий на каждом шагу. Врал он, разумеется, и жене. Успех его бизнеса на девяносто процентов зависел от ее отца, поэтому знакомый тщательно скрывал свои похождения. Изменять он начал с первого же года семейной жизни и с улыбкой говорил о