Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

известно, – наконец сказал он. – Даже Малявин, постоянный клиент, ни разу его не видел. Не знает в лицо. Понятия не имеет, сколько ему лет. Он не светился на камерах – это значит, что у него была или до сих пор имеется регулярно обновляемая карта их расположения. Из всего этого следует, что мы имеем дело с человеком расчетливым, скрытным, умным и очень хитрым. Шакунаев – это мелкая криминальная шпана. Неуравновешенный и дурной. Какие переводы криптовалютой!

– Тебе бы Ветхий Завет почитать, – посоветовал Давыдов. – Заповеди всякие. Не создавай себе кумира, например. Ты сотворил из Скрипача какого-то сверхчеловека. А он обычный выродок. Не пошел у него угон машин – занялся похищением детей, вот и все. Преступный элемент – он вообще не большого ума в целом, как показывает практика, а все эти Арсены Люпены – чистая фантазия. В реальной жизни таких один на сто тысяч. А остальные – идиоты или безвольные неудачники, отбросы и мусор. Ты себе иллюзию создал и зачем-то держишься за нее – ну, видимо, чтобы оправдать как-то смысл вашего расследования, я просто не вижу других причин. Хотя зачем его оправдывать – это тоже большой вопрос, который ты должен сам себе задать.

Давыдов говорил с Макаром почти отеческим увещевательным тоном. Словно признал в нем пусть и непутевого, но талантливого подростка и делает скидку на его молодость.

– Скрипач никогда так глупо не засветился бы, – раздельно повторил Макар. – Передача должна произойти сегодня, и есть большая вероятность, что ребенка привезут на ту же парковку, что и в прошлый раз. Надо ждать его там, поставить людей на входах, всех впускать, никого не выпускать.

– Вот и займись, – снисходительно разрешил Давыдов, и в трубке раздались гудки.

– Беру обратно свои слова, – сказал обозленный Макар. – Мозгов у Давыдова все-таки нет. Скрипач не станет повторяться! Это не его машина, он ее просто угнал, и использовалась она один-единственный раз. Может, у него личные счеты с Шакунаевым… Хотя нет, никаких связей у них тоже не может быть, чтобы этот угонщик и вовлеченный отец ненароком не упомянул его где не следует.

Сергей взглянул на часы.

– К черту Давыдова. Давай решать, что делать.

Хуже всего, что он прекрасно понимал: Давыдов может оказаться прав. Версия Макара строилась на хрупких допущениях. Неуловимость Скрипача могла объясняться случайностью. Тогда они сами создали и раздули вокруг него миф и гоняются теперь за мифом, пока Давыдов кропотливо движется к цели – деловитый жук, катящий перед собой навозный шар.

Каковы шансы, что Серафим Чаянов сидит в подвале у родителей угонщика? Бабкин не имел привычки врать себе. Он поразмыслил и оценил их как семьдесят к тридцати. Шакунаев привезет мальчика на парковку и перетащит его в другую машину – в машину Малявина. Вот и всё. Никаких сложных схем, никаких обменов. Один следит, не появится ли случайный свидетель, а второй в это время управляется с грузом. Полторы минуты – и каждый возвращается за руль и разъезжается по своим делам.

Илюшин пошел по комнате с такой скоростью, что у Сергея замельтешило в глазах. Казалось, сейчас перед ним будет исполнен трюк мотоциклистов, когда они, разогнавшись, проносятся по стенам.

Остановившись так же внезапно, как начал движение, Макар обернулся к нему:

– Поехали. Ствол возьми.

– Еще не хватало, – проворчал Бабкин, пристегивая кобуру.

От утренней малолюдности не осталось и следа. Два часа назад ему казалось, что все автомобилисты впали в спячку. Сейчас он не мог отделаться от ощущения, что вся Москва дружно куда-то поехала.

– Скрипач доставляет свой груз на чужой машине, – пристегнувшись, возбужденно сказал Макар. – Каждый раз использует новые. Он выбирает те, владелец которых по какой-то причине не сможет заявить об угоне. Например, сидит в тюрьме. Что происходит дальше: он привозит мальчика на парковку, прячет ключ в условленном месте – допустим, под крылом, – и пересаживается в другую машину, которую пригнал туда заранее. Все. Клиент приезжает, вынимает ключ, садится за руль, отгоняет машину к себе домой.

– А охрана? – возразил Сергей. – У охраны поселка, по-твоему, не должно возникнуть вопросов? Малявин водит «мерседес», а тут вдруг пришкандыбал на «фольксвагене».

– Малявин может позволить себе хоть на ишаке, как ты выражаешься, пришкандыбать. На чем он разъезжает, это его дело, и охраны поселка оно не касается. Но скорее всего, они вообще ничего не замечали, потому что он открывал ворота собственным брелоком.

– А потом? Тачка не числится в угоне.

– Малявин отгоняет «фольксваген» на прежнее место и уезжает на такси. Скрипач прогоняет салон через химчистку и возвращает туда, где она и была. Скорее всего, он сам никакого отношения к этому уже не имеет.

– Тачку могут тормознуть гайцы, – упорствовал Бабкин. – А ты сорок раз повторил, что он осторожен.

– Отболтается или сунет взятку. Соврет, что взял у друга покататься! На какой-то риск ему неизбежно приходится идти. Но этот способ гарантирует, что он не будет встречаться с клиентом.

Они встали на светофоре, и Сергей огляделся. Всю дорогу его не оставляло странное ощущение. Он вел очень аккуратно, держал дистанцию вдвое больше привычного, и все равно не мог отделаться от смутного беспокойства.

– Если ты прав, талон мог остаться у Малявина от той поездки, когда он возвращал машину.

– Мог, – согласился Макар. – Но Скрипачу в жизни не найти такого же подходящего места, как эта парковка. Передача груза – самая уязвимая часть его плана. Он сообразил, как вообще ничего лично не передавать. Пригнал машину, прикрепил ключ магнитом к днищу, развернулся, ушел. Все!

Илюшин развел руками, как будто ждал аплодисментов.

– Хорошо, допустим. – Сергей тронулся, зыркая по сторонам с удвоенной внимательностью. – Допустим, все так, как ты говоришь. И что ты предлагаешь делать, когда мы окажемся на месте?

– Я думаю, сделаем так… – начал Илюшин и вдруг резко подался вперед. – Серега, это что там такое – перекрытие?!

Бабкин разглядел впереди две патрульные машины, пустой проспект за ними – и бессильно выругался.

* * *

Они потеряли не полчаса, как он опасался, и даже не час. Когда мимо пронесся кортеж, часы показывали половину третьего. Илюшин дважды порывался выбраться из машины, однако Сергей рявкнул, что никуда он один не пойдет, потому что это, мать твою, не мелкая криминальная шпана, как ты сам объяснил Давыдову, а опасный хрен с железными нервами, и одному там делать нечего.

Бабкин всерьез боялся, что они не вытащат мальчика живым. И не меньше этого – что Скрипач уйдет, как исчезал прежде.

Но намного больше он боялся потерять напарника.

Остаток маршрута