Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Бабкин неторопливо потянулся до хруста в спине. Потенциальные экспроприаторы непроизвольно отшатнулись.

– Слышь, ты, агитатор… – начал Сергей.

– Что вы с ним разговариваете! – высоким голосом вскрикнула женщина с другой стороны джипа. – Время на него тратите! Валерий Олегович, да он специально нас тут держит!

– На кой вы мне сдались?

– Давно бы все вместе вытолкали! – Женщины сбились в кучу, кроме той, последней, – она бросила взгляд в окно и вернулась к книге. Бабкину на миг даже стало интересно, что она читает.

– Вы же мужчины! – пискнула другая. – Вы способны на мужские поступки или нет?

– А мы поможем! – Недовольная женщина хлопнула по капоту, как по крупу коня.

Бабкин даже восхитился бы ими, если бы перемена в их настроении была вызвана бульдогом. Но он хорошо понимал, что они просто искренне вошли в роль перед кургузым. Чтобы понравиться припадочному, надо быть еще более припадочным.

– Зря вы на эти баррикады лезете, – сказал он. – Поцарапаете покрытие – взыщу до копейки.

– Жлоб! – бесстрашно выкрикнула недовольная и отошла на два шага.

– Вы посмотрите, девочки, он нам еще угрожает!

– Охрану давно пора позвать!

– Мы здесь уже сорок минут торчим, сколько можно!

По часам Бабкина, от появления первой машины прошло ровно двенадцать минут. Он все еще не терял надежды угомонить их. Проще всего было бы взять начальственное лицо за горло, но тогда остальные поднимут крик. А крик сейчас был совсем лишним. В любую минуту Скрипач мог подъехать к шлагбауму, опустить стекло – и расслышать шум на другой стороне. Сергей готов был поставить весь свой опыт сыщика на то, что в этом случае Скрипач быстро сдаст назад, наплевав на деньги, на клиента, вообще на все, – и свалит. Не станет разбираться, что происходит. Даже из машины не выйдет.

Они его спугнут.

Он поднял руки в примирительном жесте и забубнил:

– Товарищи, чего вы кипиш поднимаете? Скоро меня отбуксируют! Вы думаете, я сам рад здесь куковать? Я на ремонт вообще-то попал, страшно даже подумать сколько. Мне завтра к теще ехать, забирать ее с дачи, а поездка обломилась. А теща у меня такая… Зверь, а не теща. Вы поймите, я тоже со всех сторон пострадавший. Не нарочно я, ну чесслово. Давайте, не знаю, моральный ущерб вам компенсирую, что ли… Посчитаем, сколько я вам должен, моральный ущерб ваш прикинем…

Наверное, его речь подействовала бы. Во всяком случае, при упоминании о компенсации с мужчин разом слетела воинственность. На это Сергей и рассчитывал. Хочешь отвлечь людей – загрузи их переводом своих тягот в денежное выражение.

Но вмешался кургузый.

– Ключи давай. – Он протянул ладонь и приглашающе похлопал по ней другой рукой. – Давай-давай! Сами проверим, чего там у тебя не заводится.

Он больше не визжал, а говорил с быстрым напором, но глаза у него покраснели еще сильнее. Со стороны могло показаться, что человек долго кого-то оплакивал.

– А он у вас, я смотрю, инициативный, – сказал Сергей, обращаясь к остальным. – Сочувствую. Инициативный дурак хуже наркомана! А хотя подождите-ка…

Кто-то не выдержал: раздался смешок. Смех лучше всего разряжает обстановку, и Сергей даже успел мысленно выдохнуть. Но кургузый схлопнул ладони, точно прищемил в них бабочку, и той же бешеной скороговоркой произнес:

– А, ну, короче, понятно всё, кончать надо с этим, чего я вас слушаю, дебилов, давно надо было кончать…

Он нервно сунул руку за пазуху и начал там возиться. Это выглядело так, словно он пытается вытащить упирающегося котенка. Бабкин должен был раньше сообразить, что сейчас произойдет. И все-таки он до последнего не мог поверить.

И только когда кургузый вытащил пистолет, Сергей осознал, что перед ним действительно конченый псих. И что сейчас начнется пальба.

Он только успел подумать: «Невезение номер четыре».

* * *

Макар прикурил вторую, стараясь не морщиться. Лет тридцать назад были популярны магазины приколов, где можно было приобрести прыгающие фаллосы, собачье дерьмо, которое рекомендовалось положить под елочку хозяевам на Новый год, а еще фальшивые сигареты. Когда в сумерках на них падал свет, они вполне убедительно поблескивали на кончике красной фольгой, словно и правда тлели.

За то время, что он дежурил у шлагбаума, на парковку заехали три машины. Водители – мужчины. Среднего возраста. Все трое какие-то истертые, как монеты, долго бывшие в употреблении. Любой из них мог быть Скрипачом, и Макар, делая вид, что отворачивается от ветра, внимательно «сфотографировал» взглядом каждое лицо.

Ветер и правда задувал свирепый.

Четвертая машина притормозила перед поворотом, но водитель передумал и уехал. Макару не то чтобы повсюду мерещился Скрипач… Но если уж ставить на кого-то из четверых, он поставил бы на этого, уехавшего. Слабый укол интуиции – и вот он уже сворачивает свою операцию.

Ветер относил звуки в сторону. Пока Бабкин пытался сообразить, как успокоить скандалистов, Илюшин находился почти в полной тишине. Это было даже странно. Город всегда набит звуками, как матрас войлоком. Он читал, что за пятьдесят лет звуковой ландшафт Москвы изменился полностью. Машины издают не такой шум, как прежде, потому что используются новые материалы для шин, и сигналят они мягче, и моторы их работают тише. По-другому гудят трамваи, по-другому хлопают двери автобусов, иначе звучат сирены. Гул трансформатора, шум кондиционеров, телефонные звонки, даже звон гремящей кастрюли – все новое.

Только церковные колокола говорят прежними голосами. И птицы поют все так же.

«Если поменялся состав асфальта, дождь, наверное, тоже звучит по-другому». Странно думать, что полвека назад шум дождя был не таким, как сейчас. Макар вспомнил знакомого звукорежиссера: тот говорил, что больше всего на шум дождя похож треск яичницы на раскаленной сковородке.

Серега, между прочим, до сих пор пользуется чугунной сковородой. Кажется, это единственное его наследство. «Не так уж мало. Некоторым, как известно из классики, достается только кот в мешке». Макару всегда казалось, что в изменившемся мире именно Бабкин останется хранителем традиций. У него наверняка и кнопочная «Нокия» где-то припрятана. «Где-где… Возле сердца, за партбилетом». Когда-то он в шутку завел дурацкую тему: допустим, мировая катастрофа, океаны смывают города, вулканы извергают лаву, земля черствеет и трескается, но на космодромах заранее приготовлены ракеты. Они увезут всех желающих на присмотренную загодя планету, которую человечеству предстоит осваивать. Но лететь придется десять лет, и можно этот срок провести в анабиозе, а можно – изучая их будущий мир. Макар тогда сказал, что предпочтет нормально выспаться, чем торчать десять лет в замкнутом пространстве. К тому же метод обучения через полное погружение