Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

его дома? Придется кончать пацана шилом, а это означает кровь, следы, грязную работу… Но тут пластиковый цилиндр с тонким поршнем выкатился ему прямо под пальцы.

Он снял защитный колпачок, выпрямился и услышал сзади недоуменное:

– Ты здесь какими судьбами?

Скрипач обернулся и увидел Яна Боричева.

* * *

Бабкин скрутил запястья уроду чужой рубашкой – за наручниками надо было лезть в салон, а выпускать из виду эту психованную мразь он не собирался. Пистолет улетел под машину. Туда немедленно полез один из мужичков – тот, что обещал разобраться с коробкой передач.

– А ну жопу свою принес сюда, дебила кусок! – прорычал Сергей.

Хуже оружия в руках обдолбанного урода может быть только оружие в руках нормального человека, который видит его впервые в жизни.

На его рык все вытянулись по струнке. Кусок дебила торопливо пополз обратно, стукнулся головой и начал оправдываться, причем не вылезая из-под капота.

– Тронешь пушку, я тебе руки узлом завяжу, – пообещал Бабкин.

Все дружно посмотрели на хрипевшее начальство, которое уже закатывало глаза от боли.

– Я полицию вызвала, между прочим! – дрожащим голосом сказала недовольная женщина. – Вы самоуправством занимаетесь!

– Ему же больно! – поддержала вторая.

И тут появился Илюшин. Бабкин перед этим как раз успел стащить кургузого с капота и уложить его мордой в асфальт, а сам присел рядом, прикидывая, как бы ловчее вытащить его пукалку – «Стечкин», елы-палы, это вам не кот начхал, откуда только у всякой мрази хорошее оружие… Поэтому Макар, пробежавший парковку насквозь, обнаружил небольшую взбудораженную толпу, а Бабкина не обнаружил – только ноги, торчащие из-за колеса.

Первой его заметила женщина из последней машины. Она все-таки вышла на шум, так и не выпуская из рук свою книжку, причем сделала это только тогда, когда стало ясно, что больше стрелять не будут. Это была умная и сообразительная женщина. Именно поэтому, увидев лицо парня с очень светлыми глазами, она выронила книгу, попятилась и юркнула в свою машину. Остальные обернулись.

– Серега, – хрипло позвал парень.

Случилось удивительное – каждому из собравшихся пришла в голову одна и та же мысль: если Серега сейчас не откликнется, им конец.

Балагур сориентировался быстрее остальных.

– Ты это, ты не думай, он живой! Он нашего руководителя там это… пытает, короче.

Бабкин услышал голоса, выпрямился и уставился на Макара.

– Ты чоповца не видел? – спросил он, как будто все происходящее было самым обычным делом.

– Чоповца?

– Охранника. Офигеть, у них пальба во дворе – и ни одной рожи в прямой видимости. Где у нас пакеты? Там ствол валяется, надо прибрать.

Макар подошел и посмотрел на выгнувшееся тело.

– Я так понимаю, это не Скрипач?

– Вряд ли, – согласился Бабкин. – Кокаиновый дегенерат обыкновенный, одна штука.

– А эти? – Макар двинул подбородком в сторону отряда.

– А это его крепостные.

– Тоже кокаиновые?

– Тоже дегенераты. Что у тебя?

Илюшин бросил на команду поддержки Валерия Олеговича короткий взгляд, под которым все скисли и начали переглядываться.

– Три человека, мужчины, один за другим, последний заехал шесть с половиной минут назад. Больше ничего.

Сергей наконец защелкнул наручники на запястьях начальства. От здания бизнес-центра вдалеке отделились три фигуры в форме и побежали в их сторону.

– Они бы еще понедельника дождались, – пробормотал Сергей. – После такого шухера я очень удивлюсь, если Скрипача не спугнули.

– Серега, мы про лестницу забыли, – сказал Макар, глядя куда-то наверх.

– Что значит забыли? Я по ней лично спускался.

– Когда я сюда бежал, по ней кто-то рванул, причем довольно быстро. Я слышал топот.

– А зачем ты бежал, кстати? – осведомился Сергей.

– Стреляли, – флегматично отозвался Илюшин.

Невдалеке завыла сирена.

Бабкин внимательнее посмотрел на Макара, затем перевел взгляд на приближавшихся охранников и прикинул, как скоро экипаж с сиреной окажется здесь.

– Короче, так: я пробегусь по этажам, а ты встречай этих гусей. Если свидетели начнут гнать, что я кого-то ущемлял, напомни, что у меня регистратор в машине. И не забудь им сказать, что этот – упоротый. Я мигом.

Главным в их тандеме был Макар, но за то, что по внутреннему ведомству проходило как военные операции, отвечал Сергей. Поэтому Илюшин молча кивнул.

Отряд рассыпался в разные стороны, как воробьи, когда Бабкин быстрыми шагами направился к парковке. Он мельком выцепил взглядом название книги на асфальте: Том Клэнси, «Все страхи мира».

* * *

– Ты какими судьбами здесь? – удивленно спросил Боричев.

Скрипач перехватил шприц так, чтобы его не было видно, и расплылся в широкой радостной улыбке.

– Какие люди! Я насчет сантехники договорился, прораб должен был подъехать, две недели меня обещаниями кормит… А мне по кругу надо все менять, я уже замучился, честно говоря. Столько денег отдал…

Он знал, что нужно нести любую чепуху, главное – сдобрить ее деталями. Нечистый на руку прораб – это достоверно. Вот и Боричев, который до этого что-то подозревал, глуповато улыбнулся в ответ.

– А я-то удивляюсь, как тебя сюда занесло… Подожди, а разве тут есть магазины?

Дверь «Вольво» распахнулась, ударив Скрипача по спине, и мальчишеский голос отчаянно заверещал:

– Яныш! Это он, Яныш!

Боричев изменился в лице. Он замахнулся, но Скрипач был и быстрее, и моложе, не говоря уже о подготовке; Боричеву и не снились те драки, в которых тот участвовал. Скрипач отклонился назад, перераспределил вес и пробил по прямой «двойку» – сначала правой, затем левой.

Оба удара достигли цели. Бил он в нижнюю челюсть, и Ян даже не успел закрыться. Боричев покачнулся и упал на спину. Всего несколько секунд спустя игла вошла в его шею. Скрипач действовал напористо и грубо: все покатилось к чертовой матери, и теперь его единственным спасением было поскорее избавиться от свидетелей.

«Минус один», – сказал он себе, отшвырнув пустой шприц.

* * *

Яныш все-таки пришел за ним. Серафим считал, что дядя в больнице, а он был здесь, он искал его и нашел, и за это его убили. От удара внутри Яныша что-то ужасно хрустнуло, и Серафим взвизгнул, как маленький зверек. Он видел, как у дяди закатились глаза и тот обмяк на грязном бетонном полу.

Любой другой ребенок бросился бы бежать. Особо отчаянный вцепился бы в убийцу.

Ничего из этого Серафим не сделал. Пока Скрипач сидел над телом его дяди, он запрыгнул на водительское сиденье, схватил брошенный ключ и вставил в замок зажигания. Яныш потратил немало времени, обучая его.

Скрипач выпрямился и оценил положение дел. Боричев уже потерял сознание. Его можно считать отработанным материалом. А вот малек сидел на водительском месте, вцепившись в руль, и мордашка у него была