Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Серьезный провал с мормышкой произошел один-единственный раз. Да такой, что все его дело было поставлено под удар. Скрипач не любил об этом вспоминать. Серафима Чаянова он рассматривал как искупление за тот случай. Мироздание было перед ним виновато – и вот много лет спустя таким образом оно приносило свои извинения. Искупительную жертву.

Скрипач охотно ее принял. С Чаяновым все прошло до того легко, что временами это казалось неправдоподобным.

Оставалось выпить кофе и убедиться, что Бенуа забрал свой трофей. Скрипач огляделся, присел возле заднего колеса, прикрепил ключ и направился к лестнице. Сердце колотилось лишь чуть сильнее обычного. Он нацепил на лицо отработанное выражение легкой задумчивости, потренировал губы – растянулись в улыбке! посильнее! а теперь вернулись в почти исходную позицию, но уголки все-таки чуть-чуть приподняты! – расправил воротник пальто (к мужчине в пальто всегда больше доверия) и свернул к лестничным пролетам.

* * *

Скандал разгорелся быстро и неожиданно даже для Сергея.

А ведь все шло нормально. Возле приоткрытого капота топтались двое мужчин, обмениваясь отрывистыми репликами. Женщины в стороне сначала обсуждали, как скоро приедет эвакуатор, а затем стали делиться историями о многочисленных мерзавцах, запиравших их когда-то во дворах, к которым никакой эвакуатор не приезжал и ничего им за это не было. Все сводилось к тому, что простому человеку негде найти управу на обнаглевшую сволочь. Женщины осторожно, но в то же время с любопытством поглядывали на Сергея, а начав ругаться, понизили голоса.

Роль у Сергея была простая: виноват, очень сожалею, поделать ничего не могу. Он извинялся, разводил руками, и первые десять минут казалось, что этого будет достаточно.

Ему не повезло. Второй раз за этот день, а если считать Давыдова, то и третий. Стоило запереть выезд, подъехали три машины, одна за другой. Минуту спустя им в хвост уткнулась четвертая. Оказалось, все владельцы – сотрудники одного офиса: вышли на работу в воскресенье, оттрубили полдня и очень хотят домой. Всех ждали гости, родители, дети, невыгулянные собаки, непросмотренные фильмы, замаринованные курицы. Они наперебой объясняли Бабкину, чего он их лишает, вываливали свое возмущение, а недовольная тетка даже показала ему фотографию своего бульдога, как будто это могло чем-то помочь, – отличный бульдог, между прочим: ноги кривые, сопли до колен. Все, кроме женщины в последней машине. Она подошла к ним, узнала, почему никто не едет, и, ни слова не говоря, вернулась на свое место. Вытащила бумажную книгу и стала читать. Сергею был виден ее склоненный над страницами профиль.

Никто из этих людей не был Скрипачом. В их багажниках лежали аптечки, аварийные знаки, подстилки для собак, запасная одежда и обычное водительское барахло. Связанного ребенка там не было. Сергей был уверен в этом на девяносто восемь процентов. И разумнее всего, конечно, было бы выпустить их, притворившись, что разобрался с зажиганием, а потом снова перекрыть выезд.

Но оставались два процента. Целых два процента, которые, например, включали в себя вероятность, что Скрипач работает в паре. Или что Скрипач все-таки женщина. Скажем, та, молчаливая, с книгой. Почему нет? Быстро оценила происходящее, мгновенно приняла решение, не тратила слов, конфликт не обостряла и занялась своим делом. С остальными в разговоры вступать не стала – тоже показательно. В подобных ситуациях люди обычно сбиваются в стайки. Маленький отряд, осаждавший Бабкина, именно так и поступил.

И мужичок непритязательного вида в третьей машине тоже был одиночка. С ним ехали две коллеги – «Мы упали Васе на хвост, что ж теперь, не бросать же его!» – но, возможно, они оказались удобным прикрытием. Сначала он тоже пошумел, но быстро остыл и принялся несмешно балагурить.

Сергей мог бы сказать: открывайте багажники – и я вас выпущу. Можно было все переиграть на ходу! Объяснить, что им достаточно показать содержимое багажников, – и они будут свободны. Пожалеть этих людей. Пощадить, в конце концов, кривоногого бульдога. Но Бабкин еще в юности усвоил, что правильно – выбрать сторону и твердо ее держаться. Он сочувствовал бедолагам, но это не означало, что он станет играть за них. Играл он за Илюшина и Серафима Чаянова, а их интересы требовали, чтобы он оставался на месте.

Он как раз подумал, что хорошо справляется с ситуацией. Даже охранник из бизнес-центра с пониманием отнесся к его «беде» и убежал с обещанием вызвать эвакуатор. Намечалось настоящее пришествие эвакуаторов, которые должны были драться за не вовремя заглохший БМВ, как аллигаторы за антилопу.

Но тут на сцене появилось новое лицо.

– О, начальство подтянулось, – негромко сказал один из мужчин.

Остальные сразу замолчали.

Начальство носило кургузый пиджак, зауженные джинсы и золотую печатку на среднем пальце. Разглядев его физиономию со впалыми щеками и оценив, как притихли члены отряда, Бабкин понял, что проблем не избежать.

Так и вышло.

– Чево-о стоим? – совершенно базарным голосом закричал подошедший, словно призывал замешкавшихся покупателей разбирать у него моченые яблоки. – Двадцать минут из окна смотрю, вы сиськи мнете – чего? Зачем? Дятлы…

Ни тон его, ни вранье насчет двадцати минут Бабкину не понравились. Но хуже всего – кургузый верещал так, что его было слышно на другой стороне парковки.

– Валер, да куда ее толкать-то, в кювет, что ли? – беззлобно спросил один из мужчин. – Она враскоряку стоит.

– Рулевую колонку, похоже, заело, – поддержал его второй.

Было очевидно, что оба они внутренне заняли сторону Бабкина.

– Мозги у вас заело, – отбрил кургузый. – Взяли его за шкинарник, – и пусть выталкивает свое корыто. Вон бегемот какой вымахал.

Бабкин прищурился и внимательнее посмотрел на кургузого. Тот быстро взглянул ему в лицо и бесстрашно оскалился. Глаза у него были красные и круглые, как у взбесившегося койота.

Произнести эту мотивационную речь в присутствии Бабкина мог либо псих, либо наркоман. Никто в здравом рассудке не предложил бы взять Бабкина «за шкинарник».

– Ты упоротый, что ли? – лениво осведомился он. – Мужики, у вас шеф обдолбанный – это обычное дело? Или только в честь праздничка?

– Ну так-то Валерий Олегович прав, – хмуро сказал один из водителей, только что защищавший Сергея. – Ты заблокировал, тебе и выталкивать. Расселся, как барин…

Балагур тут же притерся к кургузому, изучил навигатор и сообщил, что в городе перекрытия, эвакуатора можно до-о-олго ждать. Слово «долго» он протянул прямо-таки сладострастно.

– Выталкивать ничего не буду, – флегматично сказал Бабкин. – И вам дурить не советую.

– Сука-сука-сука, – быстро сказал кургузый. – Мужики, да чего ждать! Надо у него ключ забрать и самим завести.

– Валерий Олегович дело говорит. Он нас, это, удерживает здесь.