Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Но они все равно опоздали.

Не было никаких подтверждений тому, что Скрипач собирается передать Серафима Малявину в то же время, что и два года назад. Илюшин говорил, что люди типа Скрипача часто из суеверных соображений повторяют те же пути, которые один раз уже принесли удачу. На этом предположении и стояла его убежденность. На этом – и на старом талоне с полустершимися цифрами.

В том, что касается суеверности, Бабкин с ним не спорил. Но суеверность – это ритуалы. Поплевать через левое плечо перед выходом, захватить амулет, приносящий удачу… Какая-то часть его разума говорила, что нет смысла действовать, руководствуясь слабыми косвенными доказательствами. Время, отмеченное на талоне, – смехотворная зацепка. Прав, тысячу раз прав Давыдов.

Другая часть возражала, что выбора у них нет. Они всего лишь пытаются играть теми картами, которые им раздали. Вернее, теми, которые сумели выцарапать у провидения. Все строилось на случайности. В то же время одно совпадение цепляло другое, петля вытягивала следующую, и Сергей ощущал в стохастическом нагромождении событий внятный оттенок неизбежности. Непривычное чувство. «А Илюшин что же, постоянно так живет?» – подумал он и тут же выкинул эту мысль из головы.

Были дела и поважнее.

Издалека парковка выглядела как приплюснутая шляпка гигантского гриба. Старый бурый шампиньон с прогрызенными в нем ходами. Свет, который утром отсыпали им так щедро, совершенно исчез. Темнота еще не наступила, но вокруг установился какой-то световой вакуум. В нем не было теней. Даже предметы утратили объем. Они оказались в плоском сером мире, странным образом почти лишенном звука. По крайней мере, когда Сергей резко затормозил, он не услышал привычного визга шин.

Одним движением руля он швырнул машину поперек выезда, прямо перед шлагбаумом. Тяжелый черный джип перевалился через бордюры, как старый морж, выползший на берег по камням, и замер.

Идею Сергею подсказало расположение въезда и выезда. Они были с разных сторон здания. Заезжающие не могли увидеть тех, кто покидал парковку. Поняв это, Бабкин полностью перегородил выезд, заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания.

Илюшин быстро сказал:

– Вызовут полицию.

– Пока они сюда дотащатся, еще два часа пройдет.

– Патруль – да. А чоповцы прискачут сразу.

– Начхать! Разберусь как-нибудь. Топай.

Его по-прежнему не оставляло ощущение, будто он что-то упустил.

Макар нахлобучил кепку, возникшую у него в руках неведомо откуда, сунул рацию в карман и бросил:

– Ни пуха!

– Катись к черту! – отозвался Сергей. – Стой! Сигареты возьми!

Макар взял пачку, одернул куцую курточку, которую надел вместо своего пальто, и вышел. Огибая капот машины, Илюшин выглядел еще самим собой. Но чем дальше он уходил, тем сильнее менялся. Плечи ссутулились, голова ушла в плечи. Походка стала дерганой, подпрыгивающей. На свет явился суетливый ханурик – из тех, на которых никому не хочется бросать второй взгляд. Он нырнул в темный зев парковки и исчез.

Сергей знал, что произойдет дальше. Ханурик вынырнет на другой стороне. Он займет наблюдательный пункт возле шлагбаума, где притормаживают машины на въезде. Опустить водительское стекло. Протянуть руку. Нажать кнопку. Получить талон. Это занимает не меньше двадцати секунд. У незаметного паренька в кепке есть целых двадцать секунд, и он использует их с единственной целью – посмотреть на водителя.

Только Илюшин с его почти фотографической памятью мог выполнить эту задачу. Каждый, кто заезжает на парковку, будет занесен в его картотеку лиц, отпечатан на сетчатке, выжжен на изнанке век. Макар не забудет ни одной физиономии. Вряд ли Скрипач встревожится, увидев его. Курящий человек привлекает мало внимания. Нет ничего естественнее курильщика, который хочет подымить, прежде чем вернуться к своей машине.

И все это не имело никакого смысла, если Скрипач не приехал.

– Или приехал и давно ушел, – вслух сказал Сергей.

Его задача была и проще, чем у Макара, и в то же время сложнее. Ни один автомобиль не должен покинуть парковку, пока они не убедятся, что мальчика внутри нет. Было заведомо ясно, что это невыполнимо. Сколько он мог торчать здесь? Сорок минут? Два часа, если повезет и поблизости не окажется эвакуатора? «Простоишь сколько сможешь», – сказал Макар, и Сергей не стал возражать.

Что им еще оставалось?

Он с завистью подумал о Давыдове. У которого есть люди, ресурсы, время, в конце концов… Только Илюшина у него нет.

А Илюшин был убежден, что следователь ошибся, что он дурак, если купился на угонщика, не способного поделить с женой собственного ребенка. Илюшин сказал, что Скрипач не исчезнет, пригнав сюда машину, что в этот раз он обязательно должен остаться и проверить, состоится ли передача. «Это почему еще?» – спросил Сергей. Вместо ответа Макар ткнул в термометр.

«Потому что минус восемь, – сказал он так, словно это все объясняло. – А к вечеру обещают минус двенадцать. Ты понимаешь, что это означает? В машине будет холодно. Через час температура с двадцати понизится до десяти градусов. Еще через пару часов упадет до нуля. Задача для третьего класса: через какое время в багажнике автомобиля спящий подросток замерзнет насмерть? Серафим стоит дорого. Если Малявин не явится вовремя, Скрипач увезет Чаянова и продаст другому клиенту».

«Тогда он и на предыдущих передачах должен был оставаться поблизости, – возразил Сергей. – Даже если было бы плюс двадцать. Если заказчик не приходит, парень просыпается в чужой машине – и что дальше?»

«Вот именно, – сказал Макар. – Он выбирается наружу и рассказывает о милом дядечке, который попросил его о какой-то мелкой услуге, после чего мальчик потерял сознание, а очнулся уже в багажнике. А также описывает его физиономию. Я ошибался. Скрипач не уезжал, пока клиент не забирал свой груз. Он постоянно крутился где-то поодаль. Если бы Малявин не умер так не вовремя, рано или поздно он вспомнил бы этого человека».

К шлагбауму подкатился темно-синий «рено» с вмятиной на бампере. На водительском месте сидела женщина лет сорока – короткая стрижка, недовольное выражение лица, – а рядом, судя по такому же недовольному лицу, ее муж.

Женщина сунула талон в прорезь. Шлагбаум открылся. Она изо всех сил засигналила, требуя, чтобы Сергей убрался с дороги.

Он вышел и направился к «рено». Все это время она не переставала отчаянно сигналить.

– Извините. Застрял, – сказал Сергей, наклонившись к ее окну.

– Как это – застрял? Вы издеваетесь, что ли? Отъезжайте в сторону, мужчина, мозги мне не делайте!

Салон грязный, на заднем сиденье валяется куча шмотья, в том числе потертая куртка маленького размера. Детского